X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад

Если б я был министром пермского туризма...

В Горьковской библиотеке собрались интеллигентные люди, чтобы обсудить пермский туризм. Типа — а почему так мало туристов приезжает в наш удивительный город? Они недоумевают. Они хотят понять. Им грезится трафик не из Перми в Венецию, а наоборот. Если отбросить шелуху, проблематика сводится к следующему вопросу — чем завлечь землян в город Пермь? И хоть я не интеллигентный человек, у меня есть несколько предложений.

Во-первых, мыслить нужно не шаблонно, но в духе общемировых практик. В Испании, например, туристы бегали от быков. Памплона, коррида, праздник, а ты несёшься от стада страшных быков, каждую секунду находя в себе новые поводы жить. Это очень проветривает голову, что, видимо, и привлекает туристов. Пермь может предложить развлечение не хуже. Быков у нас нет, зато есть Закамск. Ночной променад французов в районе Стройгородка запомнится им надолго. А вечернее бегство от пьяных гопников вдоль Камы по живописной улице Кировоградской разве не дорогого стоит? Кстати, договориться с гопниками легко. Пара ящиков пиваса и дело в шляпе. А с жителями Стройгородка и договариваться не надо — выглядеть беднее, чем они выглядят сейчас, у них всё равно не получится. Но каково будет французам, вы только представьте!
Вчера ещё они гуляли по бульвару Монпарнас, а сегодня приземлились в Савино, сели в автобус с закрашенными окнами и куда-то ехали два часа. Потом татуированный водила открыл дверь и сказал на ломанном французском: «Гоу вон, французишь».

Вышли. Ночь. Звёзды. Пустырь какой-то. Ни хрена не понятно. Тени фиксами из подворотен полыхают. Тут толпа из-за угла. Французы сначала радуются. Думают: немцы, потому что все в спортивных костюмах «Адидас» идут. Затем понимают: не немцы. Немцы с битами по ночам не ходят. И с кастетами не ходят. И с ножами. И с цепями не ходят вообще. Сгрудились. Страшно. А толпа идёт, как македонская фаланга. А метров за двадцать переходит на легкий бег. Французы тоже переходят на легкий бег. Толпа не отстаёт. Французы выбиваются из сил. Музыкально плачут француженки. Бегство набирает обороты. Каштаны Монпарнаса, Булонский лес, Триумфальная арка проносятся перед французскими глазами. Тут из-за поворота вылетает автобус с закрашенными окнами. Татуированный водила открывает дверь. Французы ломятся в салон, как звери в Ноев ковчег. Какой-нибудь Жан падает в проходе. Какая-нибудь Матильда наступает на него каблуком. Водила два раза стреляет в дверной проем из парабеллума, закрывает дверь и рвёт с места. В автобус летят бутылки и кастеты.

Водила привозит французов в гостиницу «Урал» или, там, «Жемчужину». Их встречают в косоворотках, с икрой и цыганами. Французы пьют и пляшут. Целуются троекратно с администратором Иваном Филимонычем. Звонко, ярко, исключительно по-пермски ощущают жизнь. Такие французы обязательно к нам вернутся. А мы будем каждый раз пугать их нашим колоритом. Это, как вы понимаете, во-первых.
Во-вторых, мыслить о туризме надо ближе к человеческому телу. Поменьше казёнщины, побольше натурализма. Никому не интересна Хохловка, звериный стиль, дом Мешкова и Пермская галерея, которыми пытается завлечь наш город. Ну зачем мне идти в галерею, если я могу сходить в Лувр? (Мы до сих пор говорим о французах, если что).

Вообще, попытка Перми соревноваться с другими городами на ниве классических достопримечательностей обречена на провал. Нам надо орудовать сбоку. Показывать сильные стороны, а не тянуть слабые. Как вам променад по пермским стриптиз-клубам, например? Пермь славится красивыми девушками, а измученные феминизмом французы оценят наших стритизёрш по достоинству. В чём главное отличие пермских стриптезёрш от стриптизёрш французских? К трём ночи наши гурия так напиваются, что сами хотят заняться сексом. Это даже не проституция, а просто — «Жан такой милый, а я такая пьяная». Может ли низкая социальная ответственность быть сильной стороной? В нашем случае — может. При надлежащем государственном финансировании у нас столько этих стриптиз-клубов появится, что любо-дорого посмотреть. Не надо просто позиционировать Пермь, как промышленный город. Пермь — город греха и пороков. Туристы должны об этом знать.

Моё третье туристическое предложение носит общегуманистический характер. У нас в крае есть музей политических репрессий «Пермь-36». По сути, это бараки, в которых мотали срок советские диссиденты. Собственно, совсем недавно это был музей диссидентства. Сейчас этой музей ГУЛАГа и вертухаев. Рассуждая в русле «так не доставайся же ты никому!», я предлагаю снова превратить его в зону. Только на этот раз сидеть здесь будут туристы. Привлечём историков. Воссоздадим распорядок дня, питание, наймем вертухаев, определим начальника колонии. Конечно, было бы неплохо посадить туда сталинистов, но и иностранцев можно. Уверен, многим просвещённым французам будет интересно побывать в шкуре Буковского, похлебать баланду, поутаивать от конвоиров шоколадку или сигареты.

Представьте — прилетел ты из Авиньона, а тут срок корячится. Привезли в тмутаракань. Раздели догола. Из шланга холодной водой окатили. Прошмонали. В заднице даже поискали. Робу выдали. Колючую, как наждак. Номер на груди. В барак увели. Нары. Параша. Утром на работу выгнали. Лес валить. Ручками, без бензопилы, как тогда. Ни интернета тебе, ни телефона, вместо зубной пасты — порошок. Туалет у всех на виду. Голодный с утра до вечера. Бумага только и карандаш. Пишите письма, как говорится. А начнешь возмущаться — БУР, карцер, дуболомы набежали, отоварили. Безысходность. А через две недели пришли. Один в крагах и с усами. Другой рыхлый и в очках. Увели на задний двор. Там вохра карабины заряжает. К стенке поставили. Тебя и ещё двух, которые тоже высказывались. Глаза чёрными тряпками завязали. А ты думаешь — ну, неправда же это! Не может этого быть, розыгрыш. Тут карабины сухо щелкнули. Птица какая-то запела. А вдруг правда? Башка-то уже не варит от голода. Мать вспомнил. Жену. Как баржу хотел на Сене купить. Выстрел. Упал. А чего упал — сам не знаешь. Холостые.

Конечно, после такого француз может к нам и не вернуться. А может, вернётся, потому что люди любят возвращаться туда, где пережили великие потрясения. Вот как-то так надо с туристами работать, в духе наших сильных сторон. Хватит уже стесняться. Пока мы сами себя стесняемся, к нам никто ездить не будет.

***