X

Citizen

Сегодня
Вчера
2 дня назад
08 декабря 2017
07 декабря 2017
06 декабря 2017

Искусствовед Сергей Андросов: Уникальность выставки «Строгановы — коллекционеры» в том, что многие экспонаты редки, недостаточно изучены и малоизвестны

Фото: Тимур Абасов

Один из авторов выставки «Строгановы — коллекционеры», заведующий сектором отдела западноевропейского искусства Эрмитажа Сергей Андросов рассказал, в чём оригинальность экспозиции, какие редкие произведения искусства можно увидеть в Пермской художественной галерее, что актуально для искусствоведов Эрмитажа и кто в наши дни заслуживает «лавров Герострата».

Сергей Олегович, открытие выставки «Строгановы — коллекционеры» предваряла научно-практическая конференция «Художественный музей: коллекция — выставка — зритель», где обсуждались темы изменения роли музея в современной жизни, поиски новых форм коммуникации с аудиторией. Каков ваш взгляд на преобразования в российских музеях?

— Я довольно далёк от дискуссий относительно новых тенденций в стратегии музеев. Скорее, я занимаю консервативную позицию в этой теме. Считаю, что происходящие сегодня изменения в работе музеев чрезмерны, этого слишком много. По Эрмитажу я точно могу судить, что музеи становятся излишне развлекательными. В определённой степени это мешает работать.

Перемены связаны с тем, что музеи стремятся соответствовать времени. Считаете, это не обязательно?

— Думаю, что на эти процессы существенное влияние оказывают американские музеи. Я больше знаком с ситуацией в Италии. Там не столь выражены эти тенденции. Маленькие музеи Италии активнее внедряют новые формы взаимодействия со зрителями. И музыкальные концерты проводятся, и оригинальные «ужины у графа», и различные зрелищные перформансы. Крупные итальянские музеи держатся более консервативно. Строго говоря, у них посетители в очереди стоят, им не нужно привлекать к себе внимание дополнительными мерами. С моей точки зрения, и Эрмитажу это не обязательно. В летние месяцы, в разгар туристического сезона количество посетителей Эрмитажа в среднем достигает 10 000 человек в день. Такой поток — предел нагрузки для музея. Форсировать увеличение числа посетителей не нужно.

По вашему мнению, миссия Эрмитажа в XXI веке остаётся той же, что была сотню лет назад?

— У такой институции, как Государственный Эрмитаж, несколько функций. Это и сохранение культурного наследия, и просвещение, и изучение всех видов изобразительного и прикладного искусства. Всё вместе составляет роль музея. А если вдаваться в конкретику, то, например, в настоящее время перед нами стоит задача издать каталоги картинной галереи. До сих пор этого в Эрмитаже не было. В 90-е годы работа была начата, но приостановилась. И вот сейчас мы близки к завершению большого труда. Не хватает четырёх-пяти каталогов, чтобы представить всю коллекцию. Но процесс подготовки каталогов очень трудоёмкий, по времени затратный. Пока мы работали над каталогами, возникло новое поколение исследований, научной литературы. По большому счёту, процесс исследований не прекращается. Но если искусствовед работает над определённой темой в течение 20-30 лет, всё-таки нужно, чтобы каталог был издан как некий результат исследований. Мы сейчас говорим о полном варианте каталога, в котором детально объясняется вся научная информация, связанная с конкретной коллекцией произведений искусства.

Сергей Олегович Андросов Фото: Тимур Абасов

Сколько времени заняла подготовка выставки «Строгановы — коллекционеры»?

— Мы приступили к совместной работе около года назад. Это очень короткий срок для осуществления столь серьёзного проекта.

До открытия выставки «Строгановы — коллекционеры» было объявлено, что Эрмитаж продемонстрирует некоторые работы из коллекции Строгановых впервые. Какие это произведения?

— В первую очередь, это комплекс скульптур из коллекций Павла Сергеевича и Александра Сергеевича Строгановых. Эту идею, собственно, я и предложил Пермской галерее. Изначально в ходе подготовки выставки шёл в основном отбор образцов живописи, а также произведений прикладного искусства. В итоге мы дополнили экспозицию скульптурой. Посетители выставки увидят заказанный Строгановым бюст Екатерины II работы Гудона и многие другие редкие вещи, которые мы практически никогда не выставляем. Например, мраморный рельеф «Спящий Геркулес» флорентийского скульптора Баччо Бандинелли, созданный в 1550-е годы. В Эрмитаж эта работа поступила из коллекции Строгановского дома. Скорее всего, этот впечатляющий рельеф был куплен Александром Сергеевичем Строгановым — когда-то «Геркулес» приписывался Микеланджело. Ещё одна редкая скульптура этой выставки — бюст «Фавн», приписываемый Бандинелли и происходящий из собрания Павла Сергеевича Строганова. Скульптор Бандинелли был современником Микеланджело и считал себя его конкурентом. Бывало, что заказы Микеланджело попадали к Бандинелли.

Бюст «Фавн» Баччо Бандинелли из собрания Павла Сергеевича Строганова Фото: Тимур Абасов

У «Фавна» интересная история, которую удалось проследить. Он принадлежал коллекционеру Перовскому, затем попал в руки Павла Сергеевича Строганова и позже был им подарен Эрмитажу. Выясняется, что этот бюст был очень знаменит в своё время. Видимо, потому что считался произведением Микеланджело. Мне удалось найти многочисленные копии в бронзе, свинце, повторения бюста в мраморе.

Кроме того, вот что Эрмитаж точно никогда не выставлял, так это экспонаты западноевропейского искусства из Тамбовской областной картинной галереи. Они значительно обогатили экспозицию. Я считаю большой находкой идею объединить на выставке произведения из коллекций нескольких музеев. Собрание графа Павла Сергеевича Строганова, которое относится к XIX веку, частично оказалось в Эрмитаже, частично — в Тамбове, поскольку рядом располагалось имение Строгановых. В собрании Тамбовской галереи есть очень интересные вещи. Например, единственное в коллекции произведение нидерландской школы XVI века — «Мадонна с младенцем» кисти мастера Северного Возрождения Яна ван Скорела. Эта работа также представлена на выставке в Пермской галерее. Нельзя сказать, что эти произведения впервые появляются на публике, но совершенно точно то, что они редки, недостаточно изучены и малоизвестны.

Мадонна с младенцем. Ян ван Скорел. Из собрания Павла Сергеевича Строганова Фото: Тимур Абасов

Как посетителям выставки отличить коллекцию Строгановых XVIII века от собрания XIX века?

— Выставка делится на две части. Они визуально выделены цветом: более ранняя коллекция Александра Сергеевича Строганова, президента Академии художеств, расположена в зелёном зале, а экспонаты из собрания Павла Строганова — в красном зале. Создавая выставку, мы сосредоточили внимание только на двух представителях рода Строгановых. И в этом определённая новизна экспозиции, поскольку она позволяет зрителю познакомиться с представителями династии Строгановых более конкретно через собранные ими коллекции искусства.

Существует множество исторических и культурологических терминов, связанных с этой фамилией: строгановская империя, строгановская школа иконописи, строгановский стиль и так далее. Чем объясняется эта монументальность вклада Строгановых в культуру — длительностью жизни династии или личностными качествами её представителей?

— Для меня имя Строгановых связано в первую очередь с грандиозной коллекцией произведений искусства и страстью к собирательству. Нужно ведь учитывать ещё вклад графа Григория Сергеевича Строганова, родного брата Павла Сергеевича. Он жил в Риме в собственном доме на виа Систина, где размещалась его богатейшая коллекция и 30 000 томов книг. В 1910 году он умер в Париже. По завещанию оставил пару картин Строгановскому дворцу. Остальная коллекция была распродана его потомками и теперь трудно реконструируется.

Что касается значимости вклада Строгановых, мне кажется, что свою роль сыграло время. Фамильные традиции сохранялись на протяжении почти пяти веков. С одной стороны, Строгановский дворец на Невском проспекте и майоратная коллекция говорят о том, что было принято думать о всеобщем благе, о ценностях, созданных на века. С другой стороны, каждый в роду создавал собственную коллекцию произведений искусства.

Уместно провести аналогию с английской поговоркой «Настоящий английский газон получить легко — достаточно поливать и стричь его триста лет»? Строгановы — пример того, как сформировать коллекцию произведений искусства, достойную Государственного Эрмитажа?

— Наверное, немаловажный фактор в том, что Строгановы были людьми хорошо образованными. И интерес к искусству в семье передавался из поколения к поколению. По крайней мере, со времени Сергея Григорьевича Строганова, который был в разные годы флигель-адъютантом императоров Александра I и Николая I, генерал-губернатором Москвы, учредителем первой в России рисовальной школы, меценатом и коллекционером.

Подход Строгановых заключался в том, чтобы роскошному дворцу гармонично соответствовало его содержание. Коллекции Строгановых отвечали вкусам времени. Например, Александр Сергеевич Строганов начинал своё собрание с произведений середины XVIII века, а затем двигался в своих исканиях вглубь веков, собирая раннюю итальянскую живопись, античное искусство.

Фото: Тимур Абасов

Александр Сергеевич Строганов подготовил «Систематический каталог картин» своей коллекции. По меркам нашего времени это искусствоведческая работа?

— Да, хотя она вполне соответствовала своему времени. Редкость в том, что каталог был иллюстрированным и содержал подробное описание каждой работы. Но работа Строганова — далеко не исключение.

Как раз сейчас мы с коллегами работаем над аналогичным каталогом Миниха. Это описание коллекции картинной галереи Эрмитажа в период с 1773 по 1785 год. Первый каталог, составленный дипломатом и мемуаристом Эрнестом фон Минихом, сыном фельдмаршала Миниха. Готовим этот труд к переизданию — в новом переводе и с научными комментариями. Работа продвигается медленно и тяжело главным образом из-за большого объёма. Каталог включает более 2,5 тысяч картин. Его значимость не только в описании самой коллекции, но и в том, что каталог охватывает целый этап в истории развития искусства. Миних даёт свои комментарии по поводу сюжета той или иной картины, авторства произведений. Небезынтересно. Но ещё интереснее узнать, куда многие из перечисленных картин делись из Эрмитажа. Известно, что некоторые из них оказались в Москве. Кстати, пара произведений из этого каталога есть в Перми.

История перемещений произведений искусства тоже представляет интерес для вашей научной работы?

— Да, такого рода расследования неизбежны. Из Эрмитажа передавали произведения искусства на хранение в другие музеи, в том числе старые картины. В особенности активно этот процесс происходил в 1920-1930 годы. Полагаю, это была малоудачная идея, но что же поделать — факт истории. Мы выяснили, что часть коллекции Эрмитажа в те годы передавалась в Москву, и уже оттуда распределялась по другим музеям страны. Поэтому следы многих картин найти непросто. Вот только сегодня мы с коллегами вспоминали картину знаменитого немецкого живописца XVIII века Антона Рафаэля Менгса. Полотно было выполнено по заказу Екатерины II и находилось в коллекции Эрмитажа. Кстати, одна из лучших в мире коллекций картин Менгса хранится именно в Государственном Эрмитаже. Но в начале XX века Менгс в нашей стране не считался великим художником классицизма. Возможно, поэтому картину передали в ГМИИ им. А. С. Пушкина, а оттуда она попала в художественный музей Барнаула. Почему именно туда? Понять невозможно. А между тем, это редчайший документ эпохи.

Фото: Тимур Абасов

Какой вклад могут внести музеи сегодня в то, чтобы коллекция Строгановых хранилась в максимально полном виде?

— Помимо хранения и изучения, наверное, можно продолжать реконструкцию коллекции. Опять же, в 1920 годы планировалось распродать старые коллекции. Механизм был такой: сначала произведения искусства отправлялись в Германию, а уже оттуда поставлялись на аукционы без описания об их происхождении. Это объясняется тем, что Строгановы были ещё живы, наследники могли получить права на собственность. Кроме того, престижнее было представлять произведения как «картины из Эрмитажа». А потом по каким-то причинам произведения не были проданы, в таких случаях они возвращались в Россию, поступали в различные музеи страны как вещь без истории. Поэтому можно и в наши дни продолжать каталогизировать собрание Строгановых. Насколько я знаю, эта работа ведётся. Историк Сергей Олегович Кузнецов занимается изучением наследия Строгановых давно, надеюсь, ему ещё откроются интересные находки. Картины, которые были в Эрмитаже в XVIII веке, утратившие свою историю, часто идентифицировались и возвращались. Точно так можно работать и с собранием Строгановых.

Насколько объёмно собрание Строгановых, которое хранится в Эрмитаже?

— Я не задавался целью подсчётов, но практически в каждом разделе Эрмитажа есть экспонаты из коллекции Строгановых.

Что касается истории отдельных произведений искусства, зачастую из расследований такого рода получается настоящий детектив.

— Да, но весь ужас заключается в том, что очень часто за такие расследования берутся непрофессионалы, и они немного врут. Классический пример «бродячего сюжета» — это история античной статуи «Афродиты (Венеры Таврической)», которая относится к III веку до нашей эры и хранится в Эрмитаже. Якобы скульптура была приобретена в петровское время у папы Климента XI в обмен на мощи св. Бригитты Шведской. Однажды я писал статью, в которой отслеживал вариации этой истории, как её представляют разные авторы, словно они лично присутствовали при переговорах и передаче мощей. На самом деле ничего этого не было! Однажды допущенная ошибка обрастает всё новыми фантазиями и подробностями. Мне удалось проследить историю «Венеры» по документам. Действительно, итальянцы в лице кардинала Пьетро Оттобони выразили желание получить мощи св. Бригитты. Пётр I даже любезно ответил, что будет стараться, но мощи находились в Швеции и были недоступны. И когда статую «Венеры» доставили в Россию, кардиналу просто не отвечали, поскольку ответить было нечего.

Как вы реагируете на фантазии в научных исследованиях?

— Воспринимаю довольно болезненно, а реагировать — ну, я написал одну, две, три статьи на эту тему. Но сколько можно! И вновь нахожу очередное якобы исследование, будто статую получил князь Потёмкин, и она находилась в Таврическом дворце. Но это неправда, поскольку до 1801 года «Венера Таврическая» стояла в Гроте Летнего сада. А Потёмкин умер на десять лет раньше. Вот такие удивительные вещи можно встретить.

Как избегать фальсификаций?

— У меня такое впечатление, что графомания нас поглотила. Не знаю, нужно ли предпринимать какие-то меры в отношении недобросовестных авторов. Если писать рецензии на каждое такое «исследование», то это будет многократное повторение истории про безумного Герострата.

В то же время сегодня фейковая информация распространяется в интернете мгновенно. Что бы вы посоветовали людям, интересующимся историей искусства, как отличать достоверную информацию от фантазий?

— Будем надеяться, что безумие подменять научные факты фантазиями со временем пройдёт, хотя, явление это тревожное и нездоровое. Универсального совета не может быть. Я могу сказать, что все издания, которые выходят под эгидой Эрмитажа, — это серьёзные писания. Существуют документы, факты, подписи художников, которые позволяют искусствоведам обосновывать свои исследования.

Фото: Тимур Абасов

Над чем вы сейчас работаете? Планируете ли новую книгу?

— К сожалению, сейчас я не пишу, очень занят работой над каталогом Миниха. Кроме того, есть ещё одно дело, мой моральный долг, которым я параллельно занимаюсь. Есть книга Владимира Левинсона-Лессинга «История картинной галереи Эрмитажа (1764-1917)», которая была издана после его смерти в 1985 году, а написана в конце 1930-х. Судя по всему, книгу уже дополняли комментариями. И вот сейчас я готовлю новое издание, дополняю современной литературой с уточнениями. Книга посвящена истории и развитию коллекции картинной галереи Эрмитажа.

Это общая тенденция в мировой истории искусств: сегодня много внимания уделяется коллекционированию, истории происхождения картин. Раньше такие работы считались не слишком тактичными в нашей стране по идеологическим соображениям и не поощрялись, но с 1990-х годов мы вернулись к изучению этих тем и старательно разрабатываем историю коллекций, которые создавались в России, поступали в Эрмитаж. Я замечаю некую новую линию искусствоведческих исследований. Те же процессы происходят в наше время и на Западе.

Есть ли новая тема, которую вы планируете исследовать?

— Учёные никогда не останавливаются в своей работе. В 2011 году я выпустил книгу, посвящённую римским скульпторам и русским коллекционерам второй половины XVIII века. Среди коллекционеров того времени — Екатерина II, Иван Шувалов, Николай Юсупов. Нашлись и имена не столь знаменитые, например, Пётр Пассек — тот самый, который участвовал в дворцовом перевороте 1762 года. Мне хотелось бы это исследование продолжить. Работая в архиве Рима, я нашёл новые документы о покупке римских скульптур. Русских персонажей в них упоминается много. Скажу больше. Оказалось, что в мировом масштабе ни одной искусствоведческой работы о римской скульптуре данного исторического периода нет. Получается, я первый, кто взялся систематизировать то, что происходило в истории римской скульптуры того времени. Наши коллекции позволяли много нового открыть в этом отношении. Были итальянские скульпторы, практически неизвестные в Риме и Италии, которые работали в основном для русских заказчиков. Это удивительно. Примерно та же история связана с Каррарой. В 1986 году Эрмитаж привёз туда выставку каррарских скульпторов из Петербурга и Петергофа. И оказалось, что во второй половине XVIII — первой половине XIX века работы каррарских скульпторов создавались на экспорт, а в самом городе произведений искусства той эпохи почти не осталось. Поэтому наша выставка вызвала резонанс не только в научной среде, но и среди горожан. Итальянцы нас спрашивали: «Как?! Неужели вы захотите обратно в Россию увезти все эти скульптуры? Не увозите, ведь это так красиво!»

***