X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
13 сентября 2019
12 сентября 2019
11 сентября 2019
Фото: helloguide-moscow.tilda.ws

«Провинция — это ментальное понятие»: интервью с историком и краеведом Павлом Гнилорыбовым

Павел Гнилорыбов — российский историк, журналист, экскурсовод и знаток Москвы. Впрочем, он давно стал известен и за её пределами благодаря своим интересным проектам и публичной активности. 23 февраля в 18.00 Павел прочтёт в Центре городской культуры лекцию «Архитектурное наследие в современной России», в которой расскажет о том, как относительно небольшими средствами можно добиться значительных успехов в деле сохранения городских достопримечательностей. В преддверии этой лекции мы взяли у него интервью, которое не случайно изобилует самыми разными справками и гиперссылками — как на сторонние ресурсы, так и на наши материалы. Во-первых, круг интересов и познаний Павла крайне широк, а во-вторых, его подход к исследованию города оказался нам очень близок: мы поговорили и о высоких материях вроде архитектуры авангарда, и о странных неочевидных вещах — например, о том, как (и зачем) можно превратить в объект культурного наследия старую лужу.

В своём посте, посвящённом скорому прибытию в Пермь, вы пишете, что уже были тут раньше и немного знакомы с городом. А при каких обстоятельствах это случилось?

— Впервые я приехал в Пермь в 2013 году — во времена членства в либертарианской партии. Мы проводили «Форум свободных людей». Ещё я тогда был в первом браке, а под Пермью есть деревня Кичаново, её название совпадало с фамилией моей жены. Помню, что мы за несколько десятков минут до самолёта сели в какой-то автобус и поехали сфоткаться у указателя на эту деревню. Меня тогда ещё порадовал населённый пункт Чуваки Деревня ЧувакиВ 2018 году Чуваки были признаны туристическим порталом Туту.ru деревней с самым смешным названием. В этой напряжённой борьбе Чуваки обошли Колбасу, Жадину и Варварину Гайку.

А ещё до первого визита в Пермь я прочитал книжку [Владимира Абашева] «Пермь как текст» — проглотил её буквально за два дня. До сих пор считаю, что это самый лучший образец препарирования городского текста, хотя прочитал кучу таких исследований. Пермское мне кажется наиважнейшим и самым лучшим из них.

Ещё один раз приехал буквально на пару дней — на дискуссию, как член Вольного исторического общества — и первым делом по Викимапии отправился к недострою, на котором изображён Есенин ЕсенинОдна из самых известных работ пермского стрит-арт художника Александра Жунёва. В настоящий момент недострой разобран.

И ещё меня поразил Шевчук из листьев — я, когда подошёл к нему впервые, даже испытал некоторое благоговение.

Павел Гнилорыбов Фото: mospesh.com

А успели вы за время этих кратких визитов оценить городскую среду? Какие-то конкретные впечатления о ней у вас уже сформировались?

— Возвращаясь к первому приезду, меня поразило существование туристического маршрута «Красная линия». Я принадлежу к семье, где всегда чтилось белое движение, где многие предки воевали на белой стороне и полегли в гражданскую войну. И я надолго застрял около дома Благородного собрания, с котором познакомился со своей супругой Владимир Каппель. Ещё в первый приезд меня при рассматривании карт удивило существование реки Стикс: визит на Стикс СтиксЛевый приток речки Егошихи. В конце XVIII или начале XIX века он получил такое название, поскольку отделял город от Егошихинского кладбища. До этого Стикс назывался Акунькой отложу до 24 февраля, у меня как раз будет день рождения, и в планах на этот день — посетить Егошихинское кладбище и взглянуть на воды этой реки. Не знаю, что есть на её берегах, но ожидаю чего-то. Похожие ощущения у меня были, когда после стихов барабанщика «Аквариума» Анатолия Гуницкого с альбома «Река Оккервиль» я познакомился с этой рекой — увидел, что на её берегах ничего значимого нет, но всё равно поехал — очень люблю водные пространства, которые не скрыты трубами и коллекторами. Но в целом в прошлые разы у меня ещё не было так развито «архитектурное» зрение, поэтому полноценное знакомство с городом, думаю, состоится вот в этот раз.

Если гуглить, то практически в любой вашей биографии вместе с «историком» и «журналистом» фигурирует определение «москвовед». А зачем пермяку идти на лекцию москвоведа? Ну, в смысле, что в наших городах такого общего, что делает полезным подобный обмен опытом?

— Законы сохранения архитектурного наследия едины на всей территории России, и они хороши — надо только добиваться их исполнения. Ну и, кроме того, Москву я, конечно никогда не брошу (я по ней сделал около 120 прогулок, а всего, даже если не брать «Новую Москву», возможно 300 или 350 — и это только чисто географически, не говоря о тематических маршрутах). Но интересно, что все хорошие москвоведы, включая Гиляровского — понаехали. На курсах гидов я часто даю задание: отметить без Википедии тех людей, сочинения которых для Москвы хрестоматийны и которые были родом из Москвы или хотя бы из окрестностей. Оказывалось, что 10 из 12 ключевых фигур были заворожены городом только в студенческом возрасте. Мне кажется, что модель изучения нового города не терпит местечковости и провинциальности. Провинция — это же понятие не географическое, а ментальное, мы сами себя загоняем в эти рамки. Это чушь собачья. Лекала изучения городов более-менее похожи во всей стране. Я бы скорее выделили временные и стилевые особенности такого изучения. Есть города, которые возникли во времена старомосковской Руси в тринадцатом-четырнадцатом веках, есть города с остатками фортификационных сооружений, есть города, которые строились уже в восемнадцатом и девятнадцатом веке, при Екатерине или Александре, где сетка улиц формировалась после какого-нибудь очередного пожара. Есть советские города, ну и, конечно, города, которые росли вокруг промышленных объектов — на Урале, на Южном Урале, в Сибири. В этом смысле, конечно, Пермь Великая завораживает — естественно, это географически не сама Пермь, Пермь как город находится на краю этой обширной историко-поэтической области. Но тем не менее. Кстати, я думаю, что не каждому городу повезло иметь в современной литературе такого певца, как Алексей Иванов, который смог своими романами привлечь общероссийский интерес. В Екатеринбурге или Оренбурге я даже встречаю некоторую зависть к этому — там есть беллетристы XIX века, их извлекают на свет божий, но никто их не читает, а вот Иванов сделал так, что Пермь очень симпатично смотрится в этом смысле. И вообще, с моей отдалённой точки зрения, Пермь отправляет в пространство куда больше культурных сигналов, чем, например, Казань. Мне это нравится, эти сигналы хочется услышать и настроиться на них.

Один из ваших знаковых проектов называется «МосПешком» — это серия авторских экскурсий по самым разным районам города. Но сейчас он, как я понимаю, заморожен или отодвинут на второй план?

— Он не заморожен — просто каждая прогулка теперь будет проходить только по одному разу. Провёл прогулку — торжественно порвал папку экскурсовода и больше не повторяешь её никогда. Это +10 и к уникальности, и к твоим знаниям. Потому что, когда ты семь раз в неделю проводишь экскурсии по условным Патриаршим или Хитровке Гиляровского, это очень сильно тебя демотивирует, и ты специально ищешь обходные пути, не посещая эти районы ещё несколько месяцев. Так я хочу решить проблемы эмоционального выгорания, а кроме того, большая часть моей работы сейчас музейная и писательская.

Как вообще возник «МосПешком» и как он функционирует? Нам в «Звезде» эта тема близка, и опыт очень интересен.

— Этот интерес появился, потому что я думал, чем бы таким в жизни заняться. Я много лет занимался Москвой, не монетизируя это — например, был в «Архнадзоре» некоторое время. То есть, у меня была определённая база, и на ней появился проект — тогда как раз в Москве шли капковские реформы, тогда все ходили в парк Горького, Пикник «Афиши» был ещё молод, а телеканал «Дождь» сидел на Красном Октябре. Эти прогулки тогда называли прогулками от хипстера для хипстеров, и я совершенно не собираюсь с этим спорить. Но потом они обретали всё большую научную глубину, и через год мне перестало быть за них стыдно. Хотя, вообще-то, постоянно должно быть стыдно за свои предыдущие продукты, потому что надо всё время ощущать рост. Сейчас мы в Центре Гиляровского активно проводим курсы гидов: во всей Москве наберётся совсем немного гидов, которым я бы, перефразируя «Золотого телёнка», положил бы палец в рот — человек 50-60. При этом тысячи людей водят экскурсии по городу. Но всё же, надо отличать намерение немного подзаработать от намерения посвятить этому жизнь. Конечно, всякое может быть, но чаще всего это люди без всякой базы, а она необходима: истфак, история искусств, да даже инженерное образование. У нас, как у физиков и лириков, есть два типа гидов — одни сухо излагают информацию о том, как строился тот или иной свод в инженерном плане. И на таких мероприятиях есть своя публика, которая очень любит точность. А искусствоведы в основном берут эпитетами, подачей, харизмой. Я, например, могу на год-другой запамятовать дату постройки здания, но мне это не так важно: я стараюсь сообщить людям, в какую историческую эпоху это здание было построено. Люди всё равно мыслят эпохами, и важно поместить их в такой временно-пространственный контекст, который был бы им понятен. Никто не будет запоминать дату, скажем, 1814 год, когда можно сказать «сразу после Наполеона».

Одна из экскурсий цикла «Топография террора» Фото: museum.fondpotanin.ru

Также для меня был очень полезен опыт многолетней работы с «Мемориалом». Мы, кстати, очень переживали, когда у вас происходили все эти события вокруг музея «Пермь-36». Тогда появились прогулки из серии «Топография террора» — такие прогулки помогают понимать, что любые льды всегда тают и в конечном итоге ломаются под ногами майора, и что на жизнь любого человека (в России, как известно, надо жить долго) придутся и свои заморозки, и свои оттепели. А может быть даже, заморозков нужно ждать, чтобы больше ценить то, что будет после них. В этом смысле особенно важно изучение перестройки, шестидесятничества, советских двадцатых, которые я считаю недооценёнными. Их вообще нужно раскручивать как наши «Ревущие двадцатые». Ведь в то время был невиданный разгул и пир архитектуры, искусства, авангарда в целом. А ведь авангард — это последнее, на самом деле, что мы можем продавать из таймлайна всего отечественного искусства. Немножко ещё соцреализм, а вот соцарт уже не так широко известен.

В Перми есть интересные конструктивистские объекты и вообще крайне любопытное наследие тех времён — взять хотя бы Соцгородок в Рабочем посёлке. Только отношение к нему властей оставляет желать лучшего. Вы вообще очень в тему приезжаете — мы тут как раз пытаемся отстоять один из двух домов, который, предположительно, строили в соответствии с проектом Ханнеса Мейера.

— Ранее я читал биографию Мейера и даже гуглил про биробиджанский Баухаус, но теперь оказалось, что пермский случай обязательно нужно включить в ту матрицу, которая уже сложилась у меня в голове. Мы, кстати, ездили на первую часть столетия Баухауса в Веймар, где всё это зародилось, и меня поразила скрупулёзность организованность, с которой немецкая сторона подходит к сохранению каждого здания, связанного с Баухаусом. Ты приезжаешь в Дессау, заходишь в кабинет Вальтера Гропиуса Вальтер ГропиусНемецкий архитектор, один из основателей и директор Баухауса и понимаешь, что это своеобразная святая святых, алтарь, у которого люди стоят молча. И там всё сохранено. Например, когда мы говорим о зданиях Константина Мельникова, мы очень часто упоминаем о том, что там была система створок и подъёмников, которая позволяла большой зал разделить на отдельные секции. А у них всё это можно испытать самому. Жалюзи интересное — покрутите. А вот тут сами можете зал на две половины разделить. Всё работает. Что особенно меня поразило — сохранилась обстановка студенческих общежитий со всей мебелировкой. И в таких комнатах можно пожить за скромную сумму в несколько десятков евро. Можно купить неотличимые от оригинала стулья двадцатых годов. Это одновременно и монетизация, и огромное уважение к искусству того времени.

Ячейка F (иллюстрация из журнала «Малярное дело») Фото: ahcalam.livejournal.com/127494.html

И при этом я осознал, что конструктивизм круче всего этого в сто раз. Конструктивизм невероятен! У нас в некоторых зданиях тоже сохранилась оригинальная мебель из цельного дерева, но люди радуются, если продают её на Авито, покупая взамен мебель из Икеи. Конечно, не у всех есть понимание ценности тех интерьеров. В этом смысле прекрасно, что в Екатеринбурге существует замечательный музей «Ячейка F». В Москве аренда ячейки F Ячейка FТип квартир в конструктивистском доме, состоящих из двух помещений одноэтажного и полутораэтажного объема в немногочисленных домах-коммунах, где она ещё сохранилась, стоит бешеных денег, потому что это очень функционально и удобно — для холостяка, для молодого человека. Сегодня это стоит 70-90 тысяч в месяц. В таких ячейках, благодаря их планировке, можно устроить хоть библиотеку, хоть кукольный театр, хоть барную стойку.

Музей есть, разные инициативы в стране есть, но всё это штучные феномены, а какого-то общего понимания ценности той архитектуры нет.

— Это пренебрежение очень печально. Я рассматриваю архитектуру как новую возможную точку сборки нации, потому что ценность архитектуры и старины не оспаривает никто. Но у нас, особенно в далёких городках, эта ценность всё ещё трактуется очень примитивно: есть мезонин — хорошо, есть колонны — красота. Хотя уже есть группы людей, которые ценят брутализм, ценят советский модернизм, но в целом эти проблемы никого не колышут, и попытки поставить подобные объекты на охрану чаще всего кончаются неудачей. И проблема России не в том, что наследия много, а в том, что его становится всё больше и больше, и мы просто не успеваем его осмыслить. Вот взять интерес к мозаикам, к автобусным остановкам, к уличным указателям, к канализационным люкам, в конце концов! Он появился только в последние 5-15 лет. До этого, конечно, были люди, которые ездили по заброшенным церквям и усадьбам, но нужно, чтобы их число увеличивалось! Нужно, чтобы процент людей, увлечённых архитектурой, вырос с условных 0,5 процента хотя бы до двух процентов. И тогда в России произойдёт качественный поворот. Сейчас, например, в стране реализуется проект «Комфортная городская среда», но власти воспринимают эту тему разве что в контексте ЖКХ и благоустройства. И это при том, что от этой темы всего лишь пара шагов до ЖЭК-арта, по которому, кстати, уже защищены первые диссертации как по самобытному российскому явлению.

Пермский жэк-арт Фото: Иван Козлов

Я вообще давно считаю, что необходимо внимательно изучать всю эту «дворовую» низовую культуру, а может и музеефицировать её.

— Вспомнил по этому поводу случай, когда в Уфе люди десятки лет писали властям про лужу на въезде во двор. Про лужуВ процессе разговора выяснилось, что празднования юбилеев луж и различные торжественные мероприятия в их честь нередко проходят в российских городах — фактически, это тоже стало явлением, достойным исследования А лужа была большая, море-океан. Ну, в итоге к ней все привыкли, никто на неё не реагировал. Пока однажды люди не придумали отпраздновать юбилей лужи. Они нашли фотографию, где лужа впервые подписана и изображена — то есть, первое летописное упоминание лужи в исторических источниках. И провели праздник — шарики повестили, всё как положено. И лужу засыпали через несколько дней, потому что она стала инфоповодом. С одной стороны, людям стало лучше, а с другой стороны, они к тому моменту сделали первый шаг к музеефикации лужи, а значит, произошло уничтожение культурного наследия. Так бывает: понятие памятника сильно различается с точки зрения закона и с точки зрения здравого смысла.

***

Лекция Павла Гнилорыбова состоится в ЦГК 23 февраля в 18.00. Вступайте в группу!

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь