X

Citizen

Сегодня
Вчера
15 сентября 2017
14 сентября 2017
13 сентября 2017
12 сентября 2017
11 сентября 2017
08 сентября 2017
07 сентября 2017
06 сентября 2017
05 сентября 2017
03 сентября 2017

Композитор Дмитрий Курляндский: «Каждый строит свою страну»

Фото: Владимир Луповской

В Чайковском открылась Международная академия молодых композиторов. Сочинители из Австралии, Аргентины, Италии, США, Турции, Украины, Франции и России слушают лекции и проходят мастер-классы у известных композиторов. «Звезда» съездила в Чайковский, чтобы поговорить с худруком Академии, композитором Дмитрием Курляндским о современной музыке, аресте Кирилла Серебренникова, невозможности автономного существования и прямом политическом высказывании в искусстве.

Почему Академия молодых композиторов проходит в Чайковском?

— Московский ансамбль современной музыки (МАСМ) несколько лет давал в городе Чайковском концерты. Город был заинтересован в музыкальных проектах, и администрация предложила придумать долгосрочный проект. Вика (Виктория Коршунова, директор МАСМ — Прим. ред.) обратилась ко мне за советом. К тому времени я вынашивал идею Академии. Я разработал концепцию и программу. Нас поддержали администрации Чайковского и Пермского края.

Академия существует уже семь лет. За это время в стране многое изменилось. Если бы вы сейчас стали реализовывать этот проект, он бы случился?

— Bы знаете, я в своих действиях исхожу не из того, что происходит в стране. Не хотелось бы вписывать Академию в политический контекст. У нас прекрасные и преданные партнеры, которые верят в необходимость нашего дела и не требуют от нас никаких политических реверансов. Я вижу положение и нужды современной музыки в России и нахожу решения, которые могут изменить ситуацию. В этом смысле я создаю свою страну. Композиторские мастер-классы — это система образования, где за короткий срок даётся очень концентрированная информация. Здесь разные педагоги преподают полярный взгляд на музыку. Это возможность встречи с людьми из разных стран и культур. Здесь происходит обмен идеями и контекстами. Для меня такие воркшопы были основным видом обучения. Энергии, которую молодые композиторы получают на мастер-классах, им хватает надолго.

Недавно на Дягилевской гимназии в Перми, где неоднократно выступал МАСМ, появился плакат с изображением Сталина...

— Такое было всегда, но на государственном уровне не афишировалось. У меня нет и никогда не было иллюзий в отношении власти. На территории той страны, которую строю я и многие мои коллеги, такие портреты невозможны.

Фото: Olympia Orlova-Vilberg

Но арест Кирилла Серебренникова (режиссер и худрук «Гоголь-центра» обвиняется в мошенничестве в особо крупном размере и по решению суда находится под домашним арестом — Прим. ред.) показал, что сейчас эти страны существовать автономно не могут.

— В отношении Кирилла у меня очень чёткая позиция. Он ни в чём не виноват и является жертвой большой политической игры, мотивы которой мне неизвестны. Я солидарен со всем театральным сообществом, которое выступает в поддержку режиссёра. Возможно, это показательный процесс, который направлен на то, чтобы запугать [творческую интеллигенцию].

Зачем?

— Я не знаю. Могу только предположить, что Кирилл попал в жернова внутренних политических разборок. Законы у нас устроены так, что посадить можно кого угодно. Особенно, если ты связан с бюджетными средствами.

И что делать в этой ситуации?

— Честно и бескомпромиссно делать свое дело. Можно было бы посоветовать не связываться с государством. Но я понимаю, что это сложно в случае крупных проектов. Меценатская поддержка у нас — исключительно проявление частной воли. У нас несовершенный закон [о меценатстве], потому что меценат может поддержать только тот театр, который уже получает государственное финансирование. А во всем мире закон о меценатстве выгоден, потому что меценаты получают налоговые льготы. И плюс получают удовольствие от того, что поддерживают ту или иную институцию или событие. У нас меценат платит налоги и сверх того тратит свои деньги на поддержку. Естественно, это не выгодно.

Яннис Кириакидес и Дмитрий Курдяндский в Чайковском Фото: Предоставлено Дмитрием Курляндским

В то время как сегодня Россия изолируется от остального мира, Яннис Кириакидес (голландский композитор, педагог Академии — Прим. ред.) сказал на открытии о прекрасной космополитической ситуации, которая сформировалась здесь, в Чайковском...

— К нам приехали молодые композиторы из Австралии, США, Франции, Аргентины, Италии, Турции и Украины. У нас люди занимаются своим делом. Они понимают, что вся эта [политическая] надстройка меняется, а культура развивается столетиями.

— Может ли композитор повлиять на политическую ситуацию своим творчеством? Как вы вообще относитесь к прямому политическому высказыванию в искусстве?

— Это уже никак не касается темы Академии, тем не менее, я отвечу — уже не как художественный руководитель, а как частное лицо, композитор. Это личный выбор каждого композитора. Я, например, долгое время занимался закрытыми музыкальными системами, которые были связаны с устройством моей внутренней жизни. Меня волновали музыкальные абстракции, а после событий 2012 года на Болотной площади я стал задумываться, а возможна ли автономия, отдельное существование личности. Меня стали волновать вопросы коммуникации, когда эти отдельные личности начинают друг с другом соприкасаться; вопросы возникновения внешних влияний на эти личности — отношение личности и сообщества, дирижера и музыкантов, музыкантов и публики. Оказалось, что я чувствительно воспринимаю внешнюю жизнь. Мне хочется реагировать на неё.

Эти идеи нашли свое воплощение в вашем произведении «Бунт весны»?

— Да, оно было исполнено Теодором Курентзисом и MusicAeterna на триеннале в Руре. The Riot of Spring посвящен взаимодействию лидера и толпы, разных сообществ. Во время исполнения музыканты выходят к публике и делятся своими инструментами, в результате чего появляется новое звучание.

До этого я написал произведение, которое было инспирировано процессом и приговором над Pussy Riot (участницы российской панк-группы после «панк-молебна» в храме Христа Спасителя были приговорены к двум годам лишения свободы — Прим. ред.). Оно называлось «Девочки со спичками».

Аллюзия на Лахенмана (опера «Девочка со спичками» немецкого композитора Хельмута Лахенмана — Прим. ред.)?

— Сочинение называется «Девочки со спичками (неспетые песни Джека-подсвечника)». Джек-подсвечник — это персонаж мультсериала «Фриказоид!». С виду он улыбчивый, но опасный. Если упомянуть его имя вслух, он со свечой и верёвкой в руках украдёт жертву откуда угодно. Произведение исполняется женщинами, во время исполнения то поджигаются, то гасятся свечи. Аллюзия понятна. Но я не стал политическую подоплеку описывать в программе. Я не люблю направлять слушателя, он должен дешифровать смыслы, исходя из собственного восприятия и опыта.

В последние три года я стал приходить к мысли, что формула Адорно (немецкий философ — Прим. ред.) о невозможности поэзии после Освенцима, действенна. Я не вижу больше возможности пребывать в хрустальном замке музыкальной абстракции. То, что я пишу, должно напрямую взаимодействовать со слушателем, входить на его территорию. Последние годы я пишу текстовые партитуры, которые, по большому счёту, может исполнять кто угодно. Это моя органическая реакция на то, что происходит со мной и с моей страной.

В каком сейчас состоянии находится современная российская академическая музыка?

— У нас появилась мощное композиторское и исполнительское импровизационное сообщество. Оно активно развивается, обретает формы. Есть музыканты, которые больше работают с перформативными практиками — хореографией, например. Есть те, кто больше работает со звуком и выходит в акустическое поле. При этом импровизационная музыка развивается вне традиционных институтов и у неё есть собственная аудитория в театрах и клубах. С другой стороны, есть активно действующие современные композиторы: Владимир Раннев, Алексей Сюмак, Алексей Сысоев, Владимир Горлинский, Александр Хубеев. Мне кажется, это здоровая ситуация.

Но в стране нет целенаправленной государственной поддержки современной академической музыки. Ситуация держится на частной инициативе, поэтому, как следствие, в России нет института заказа. Оркестры не заинтересованы в поддержке композиторов, потому что получают бюджет на исполнение классического репертуара. Мало кто хочет и может разнообразить свой репертуар.

Многие дирижёры говорят, что хороших современных композиторов просто нет.

— Пусть говорят. Я не страдаю от этого и от того, что нет государственной поддержки. В прямой господдержке я чувствую опасность. Потому что государство может потребовать бартер — соответствовать провозглашаемым этическим и эстетическим нормам. А я на это идти не готов. Поэтому, мне кажется, что современная российская академическая музыка чиста — она не замарана контрактом с совестью.

Фото: Антон Завьялов

Получается, что современные композиторы выживают за счет западных заказов?

— Не только. С конца нулевых происходит активное взаимодействие между различными институциями. Современный театр, танец и музеи привлекают на свою территорию современную музыку. У них есть бюджеты, которых иногда хватает на гонорары композиторам.

Вернемся к Академии. Сколько пришло заявок в этом году от композиторов?

— 180 из 49 стран.

Bам не кажется, что это «кризис перепроизводства»?

— Нет, в XVIII и XIX веке композиторы работали при каждом дворе. Процент сочинителей был всегда приблизительно одинаковым. Потом, нужно учитывать, что с тех пор и население планеты выросло.

Как складываются творческие судьбы выпускников Академии?

— Несколько раз в год я преподаю на разных мастер-классах для композиторов по всему миру и везде встречаю наших выпускников. Их музыку исполняют на фестивалях. Кто-то становится настоящей звездой. Это очень приятно. По сути, мы сформировали сообщество причастных к Академии композиторов. Они поддерживают общение и творческие связи между собой.

Чем чайковская Академия отличается от других воркшопов для молодых композиторов?

— Я решил объединить всё лучшее, что я узнал из других программ. Чайковская Академия — гибрид композиторских курсов в Руайомоне (Франция) и Апелдорне (Голландия). С первого года мы взяли высокую планку, удерживая которую Академия отвечает всем международным стандартам. Возможно, мы будем расширяться и станем большой институцией. Но сегодня мне нравится наша домашняя обстановка.