X

Новости

2 дня назад
18 января 2018
17 января 2018
16 января 2018

Любовь Сабитова: Хочешь быть молодым — путешествуй

Фото: Михаил Белоусов

О популярной жажде странствий, мотивах эмиграции и значимости принятия родного города мы поговорили с Любовью Сабитовой — психологом и автором проекта «Историко-психологические путешествия».

Редкие журналистские жанры позволяют автору говорить от первого лица. Поэтому, прежде чем перейти к интервью, нужно рассказать читателям о том, что его создатель продолжительное время являлся редактором сайта о самостоятельных путешествиях. Значит это следующее: каждый поднятый вопрос в этом тексте продуман и выверен. Ежедневная обработка материалов, которых по итогу работы оказалось более сотни, регулярно вынуждала задумываться о глубинной природе международных перемещений и вызывала желание разобраться в этой теме с помощью профессионала. Актуальность безусловна, поэтому мы занялись поиском спикера. Надо признаться, процесс этот занял длительное время. Многие отказывались от сотрудничества, аргументируя своё решение необходимостью иметь узкую специализацию или боязнью выглядеть глумливым. В конце концов нам удалось связаться с человеком, готовым легко и свободно выразить свою профессиональную точку зрения. Любовь Сабитова является автором любопытного проекта «Историко-психологические путешествия», поэтому и первый вопрос о нём, а далее — о злободневном.

Любовь, расскажите, как возникла идея историко-психологических путешествий?

— Идея, конечно же, не пришла внезапно. С течением времени зрело желание связать свою очень глубокую, очень «внутреннюю» профессию с внешней реальностью, с существующей действительностью. Как большинство людей себе практическую психологию представляет: сидит клиент в кабинете психолога на кушетке и очень узко «копает» свои проблемы. Это, несомненно, необходимые процессы. Однако людям, выходящим после психологической работы и сделавшим выбор изменить качество своей жизни, уже не хочется возвращаться в мир, в котором им было однообразно, серо и одиноко. Вот тут мы и предлагаем им присоединяться к нашим путешествиям как к способу познавания и расширения мира. Самопознание продолжается — вот я про что. Оно не ограничивается кабинетом и консультациями один на один. Самопознание — это ещё и исследование своих отношений, своего общения с миром, с людьми, с собой. Узнавание себя в общении с кем-то. И вообще, в этих историко-психологических путешествиях я всегда ставлю темы «Самопознание через путешествия», «Самопознание через общение», «Самопознание через метафору». То есть получилось так, что у нас были просто наши личные путешествия, в которых мы узнавали историю места, где живём (наш клуб путешественников «Влечение дорог» действует уже чуть ли не 10 лет), но пару лет назад мы с коллегой осознали, что они вообще-то психологические. Тогда и решили объединить. Термин «историко-психологические» ещё и про то, что хочется познавать свои корни. Поэтому мы больше здесь, в городе и крае. И компания у нас подбирается такая... Вы же понимаете, что подобное притягивает подобное. К нам тянутся те, кто мобилен, лёгок на подъём и кому жить интересно. Признаться, с возрастом вот этой лёгкости становится меньше... Иногда её приходится прямо-таки натужно культивировать.

Фото: Михаил Белоусов

С чем это связано?

— Думаю, что накопленный жизненный опыт говорит: «Не лезь в новую авантюру, ведь это новые проблемы, которые придётся решать». Придётся бегать, суетиться, а зачем?.. И мы это изо всех сил преодолеваем, потому что понимаем, что как только сядешь, больше не встать. Ну, вот встреча выпускников часто может быть таким показателем. Приезжаешь на встречу, а там сидят все толстые, неподвижные. Они никуда не ходят, они стабильны и консервативны, а ты думаешь: «Нет-нет, я не такой, я не хочу быть таким...».

Получается, что вот этот импульс к движению в большей степени свойственен молодым людям. Почему этой возрастной категории важно познавать себя именно через познание мира?

— Да, действительно, страсть к путешествиям — маркер молодости. Причём нужно уточнить, что это совсем не про цифры в паспорте. Бывает, умер ещё в 25, только похоронили в 70. А некоторым может быть 70 лет, а в душе — 25-30. Речь о внутреннем состоянии, а не о биологическом. Хочешь быть молодым — путешествуй.

А к вопросу, что молодые рвутся к самопознанию через путешествие... Дела обстоят так: возраст до 20-25 лет — это момент, когда человек уже перестал быть ребёнком и самоопределяется, ищет своё место в мире. Чтобы не кто-то ему сказал: «Тебе лучше/выгоднее/удобнее быть, к примеру, математиком», а сам задаётся вопросом: «КТО Я?». В жизни бывает несколько периодов таких поисков: в юности, в среднем возрасте и в зрелости. И каждый из этих периодов поиска смысла жизни определяется подобными «походами в мир». Чтобы понять, кто я в этом огромном мире, на каком месте я стою, для чего я здесь.

Конечно, в более молодом возрасте — до 25 лет — задаваясь вопросом «кто я?», ищут ответ на вопрос «Кем я собираюсь стать?». Самостоятельные путешествия позволяют понять, как я выстраиваю свои отношения с людьми. Поскольку самое главное в этом возрасте — правильно выстроить именно отношения: а) личные (создать семью, чтобы продолжить себя, условно говоря, обеспечить себе бессмертие, создав потомков); б) социальные (встроиться в общество, найти своё место, реализовать свои потенциалы, т. е. правильно определиться с профессией). Поэтому первый пик путешествий действительно выпадает на этот возраст.

А в следующем таком периоде, после 40 лет, человек уже определился, свои социальные вопросы отношений решил — у него уже всё понятно с работой, у него уже состоявшаяся семья, уже выросли дети. Отношения «я и мир» выстроены. Долг обществу — создать семейную ячейку и реализоваться в профессии (принести пользу обществу) — человек уже отдал. И он уже может начать разбираться в своих отношениях с собой.

То есть возрастных пиков путешествий по большому счёту два: первый — когда человек решает социальные задачи: «Кто я?», «Где моё место?»; а следующий — когда свои личные: «Что нужно МНЕ? Чего хочу Я? Зачем Я?».

Фото: Михаил Белоусов

В противовес тем людям, [побочная] цель жизни которых — новый штамп в загранпаспорте, есть люди, способные позволить себе отправиться в путешествие, но совершенно не заинтересованные в этом. Чем это можно объяснить, кроме страха отказаться от упорядоченного бытия?

— Кроме страха потерять свою стабильность, можно снова вспомнить про груз жизненного опыта, который тянет вниз и не позволяет залезать в новые авантюры. Вообще авантюризм — это маркер молодости. Новое путешествие, особенно самостоятельное, особенно совсем в не известные места, да ещё и без денег иногда — это же авантюризм чистой воды. У молодых людей ещё совсем нет страха, они не набили шишек, и поэтому у них нет опыта, твердящего: «Ты ходил туда — убился. Пошёл в подобное место — травмировался»... Подобный опыт же укладывается камнями в фундамент мироздания, твоей картины мира. И эти камни — очень мощный стабилизатор. Именно они заставляют людей ездить примерно в одни и те же места. Например, в Турцию и менять лишь отели на побережье одного города. Чем больше у тебя жизненного опыта — тем больше ты, к сожалению, старишься. Становишься тяжелее. Говорят, чем старше, тем неподъёмнее. Это выражение как раз про эти камни.

Сейчас популярно использование термина «wanderlust», обозначающего жажду странствий. Часто его трактовка предполагает чуть ли не маргинальные проявления. Почему люди стремятся без денег окунуться в совершенно незнакомую действительность?

— Думаю, это протест против общества потребления. Поскольку сейчас всё сделано очень удобно и цивилизованно, исчезают наши природные качества. Жизнестойкость, к примеру, или бойцовость. Ну, допустим, бойцовость остаётся в бизнесе — встать лицом к лицу с опасностью, держать удар, выстоять! Посмотрите, как стали популярны всяческие курсы выживания. Да те же сплавы — какое количество народа теперь предпочитает так отдыхать! И дело не только в дешевизне этого вида отдыха, хочу вам сказать. Выживание вообще исключается из цивилизованного общества: посмотрите, как всё удобно устроено. Разогреть еду — даже газа зажигать не надо, ставим в микроволновку. Нужно охладить? В холодильник. Приезжаешь на дачу, там газовая плита, какие ещё дрова?.. Чем дальше, тем больше. Смотрите, как массированно это происходит — центры бытовой техники говорят: «Делай свою жизнь максимально удобной. Не думай ни о чём — „Tefal“ думает за вас!». А в настоящих мужчинах и настоящих женщинах есть протест против такого удобства. Под «настоящестью» я имею в виду «природных» людей, тех, которые чувствуют природные вибрации, гармонию природы. Им же важно оставаться в единении с окружающим миром, слушать свою интуицию. А нам всё время выключают эти моменты, говоря, что всё за тебя сделают: Tefal же думает за тебя. Выключайся, ешь, потребляй! Теперь понятны протесты против общества потребления, которое очень активно навязывается и отключает нашу жизнеспособность, витальность. И чем активнее насаждается технология жизни, в которой за тебя всё продумано, тем активнее будут протесты. Вот, например, дауншифтеры...

Фото: Михаил Белоусов

Кстати! Бытует мнение, что дауншифтеры в современном понимании — люди, инфантильно ищущие комфорта. Их стремления незрелы в том, что они отказываются принимать действительность такой, какая она есть. Зимуют в тёплых странах, теша себя иллюзией рая. Что можно сказать об этом языком бессознательного?

— Я говорила о дауншифтерах в классическом определении, а если вы имеете в виду тех, кто уезжает в тёплые страны... Инфантильность присутствует, да. С одной стороны, это общество потребления, с другой — общество сейчас очень жёстко требует достижений. Особенно в серьёзном бизнесе. Делай! Делай! Делай! Если ты не сделал, ты — слабое звено. Ты можешь добиться успеха, только работая 25 часов в сутки, и никаких отношений! Особенно это касается женщин, которые пашут по-мужски, так называемых бизнес-леди. Они совсем выключают свою женскую сущность, они выключают себя как хранительницу семьи, не воспитывают детей (продлёнки, няньки и т. п.).

В отъезде в тёплые страны для меня, кроме инфантильности и нежелания решать эти проблемы, есть другая сторона — те же протестные акции против жёстких требований: «С чего вы взяли, что я должен добиваться карьерных высот, гробя свою жизнь?». Ведь к 35 годам может обнаружиться, что я руководитель среднего звена, здоровье угроблено, практически нет отношений, нет семьи. Зачем это? Можно сказать, что это побег. Но, с другой стороны, это осознанное желание жить по-другому. Но почему-то очень далеко. Перестраивать жизнь здесь — значит перебарывать мнение близких и знакомых. Как с вегетарианцами, например: «Чего ты ничего ешь? Я не знаю, чем тебя кормить». Общение становится трудным, неудобным. Вот тут как раз момент про инфантильность — я не хочу сложностей здесь, ведь могу поменять страну, в которой меня примут таким, какой я есть.

Про «надо валить». Современная эмиграция часто выглядит как эвакуация. Причём зачастую человек бежит, подавляя тревогу. Бежит так быстро и так далеко, словно этот побег гарантирует ему отсутствие личностного кризиса. Будто чувство внутреннего комфорта за границей встретит его раньше, чем сотрудники паспортного контроля. Бессознательное готово дать такие гарантии?

— Думаю, что эмиграция в этом случае свидетельствует о наличии внутреннего кризиса, который человек не хочет признавать. Он считает, что в другой, более цивилизованной стране кто-либо что-либо сделает за него. Он тратит кучу времени для того, чтобы там ассимилироваться, но внутренний кризис никуда не девается. Ты лишь на какое-то время отвлекаешься. Многие стараются не видеть его, спрятаться от него. Сколько лет пройдёт, пока ты в новой стране освоишься? Три-пять, например. То есть у тебя есть перерыв минимум на три года. Но спустя это время тебя накроет сильнее, поскольку наш организм «заточен» под то, чтобы изо всех сил показывать человеку, если внутри что-то не так. Если человек далёк от природы, не приучен себя слушать, это корябание он пытается чем-то внешним завуалировать, не педалировать его. А если человек природен, он всё равно будет слушать себя. Что корябает, что плохо, отчего напряжение? Будет вопросы задавать и честно на них себе отвечать. Это, кстати, очень непростая штука — можно спросить себя: «Что мне сейчас нужно?», написать 40 «хочу» и то, чего мы по-настоящему хотим, может быть 39-м пунктом. В лучшем случае. Если вообще попадёт в список. А там, в той заманчиво-замечательной стране! Там тебе всё преподнесут, цивилизованно всё за тебя сделают!.. Но только не в нашей стране, наша-то страна — грязь и варварство...

Фото: Михаил Белоусов

О переездах есть и другая точка зрения. Пол Грэм, гуру венчурного мира, написал эссе о сигналах, посылаемых теми или иными городами. Этот сигнал разными способами — например, качеством подслушанных разговоров, — прорывается к нашему нутру. Город может говорить, что важно быть могущественным или обеспеченным, он может говорить о том, что важно быть молодым и умным, стильным или аристократичным. Наше общество стало настолько мобильным и достигло такого уровня развития, что мы можем позволить себе пожить в разных местах и освоиться в том пространстве, которое резонирует с нашим самоощущением. Что вы можете сказать об этой теории?

— Я знакома с этой теорией и с ней согласна. Ну, это не строго так: например, ты заезжаешь на территорию Парижа и понимаешь, что влюблён. Города и конкретные места действительно имеют свою атмосферу и подают нам сигналы, да. И мы вполне можем выбирать, в каком городе жить, но положив на это большое количество лет. Всё это про свободу передвижений и про выбор. Однако с точки зрения психологии, я уже говорила, важно чувствовать свои «хочу», свою «природность». Необязательно тратить много лет своей жизни, ища город, в котором тебе будет хорошо. Нужно искать это в себе. Оно там точно есть! Обращаясь к метафоре, можно себе представить, что у нас есть, предположим, клавиатура с 98 клавишами. Ты можешь пожить в 98 городах, а можешь познать их в себе. И жить, например, на волне номер 16 (созвучной, скажем, Парижу) — в городе Перми. Или в деревне Верхние Муллы — на волне номер 38. Важно слушать себя, попадать в резонанс... Мы существа биологические, и в нас точно-точно есть всё то, что есть в природе. То, что в Париже мы чувствуем свою сентиментальность, не значит, что её нет в нас, когда мы находимся в Перми. И, например, для того чтобы сказать Михаилу (фотографу, снимающему интервью. —Прим. автора), как он мне симпатичен, мне необязательно ехать с ним в Париж. И чтобы сказать ему о том, что я вижу его смущение, когда взрослая женщина признаётся в симпатии, тоже вовсе не обязательно покидать Пермь. В этом смысле место не имеет значения. И наши путешествия — они не про природу, они для того, чтобы босыми ступнями постоять на земле и прочувствовать связь с ней, ощутить себя её частью. И даже когда ты идёшь по городу на плоской подошве, чувствуй землю под ногами и тогда ты научишься настраивать все те пресловутые 98 клавиш.

Фото: Михаил Белоусов

Орхан Памук, много писавший о Стамбуле, от и до «своём» месте, отметил: «У города нет иного центра, кроме нас самих». Рассказывая про бывшую столицу Римской, Византийской, Латинской и Османской империй, он восхищается её достижениями и культурой, но ни капли не умаляет её дефектов, права на слабость и уродство. Он говорит о родном Стамбуле с такой любовью, потому что умеет принимать его разным, потому что понимает — грязные пятна есть и в нём самом. Отсюда вопрос: способна ли перемена пространства избавить людей, испытывающих нескончаемое чувство дискомфорта от родного города, от их беспокойства?

— Встречаться лицом к лицу со своей тёмной стороной очень неприятно и трудно. Даже тот факт, что принцессы тоже какают, для некоторых становится потрясающим открытием. Я снова возвращаюсь к тому, о чём сказала в начале. Когда ты привыкаешь, что только внешние изменения меняют твою жизнь, ты всегда действуешь по этому сценарию — то есть меняешь декорации. Внутрь заглядывать труднее и дольше. Это сложная работа. Я знала семью, в которой был такой конфликт, что они были готовы разорвать друг друга на куски. Так сильно они ненавидели друг друга. Так вот, они вместе до сих пор. Зато каждый год делают ремонт. Они просто меняют декорации. Сейчас они поменяли квартиру, и чем, вы думаете, они занимаются? Снова делают ремонт! Потому что это проще. Пермь, Питер, Москва, Стамбул, Париж — это лишь смена декораций. Все люди чувствуют, что в себе разбираться трудно. Помню, с какими мучениями я когда-то сама признавала, что могу быть жадной и завистливой. Это был для меня реальный подвиг. Хотя на самом деле я догадывалась, что мои друзья и близкие понимают, что я прижимистая и завидущая, но принимают меня такой — раз дружат и любят. Но мне самой сказать это вслух, даже близким, было очень непросто. А ведь это лишь малая часть внутреннего мира. Конечно, проще уехать от грязи в чистую Швейцарию и надеяться, что в тебе будут проявляться лишь светлые стороны. Но нет, не получится, жизнь как маятник: вправо-влево, радость-печаль, плюс-минус, тёмная полоса-светлая... И чем сильнее ты стремишься попадать только в радость, тем сильнее тебя будет уносить в противоположность. Чем сильнее ты окружаешь себя только красотой, тем больше будет вокруг проявлений уродливого... Либо ты вкупе с «положительными» (добрыми, светлыми, чистыми) качествами будешь проявлять и «отрицательные» (злость, ярость, агрессию, зависть), либо тебе будет прилетать. Поэтому если сдерживаешь себя в надежде, что маятник будет отклоняться только вправо (в «радость»), его придётся очень крепко сжимать. Но механизм всё равно будет выводить его из твоих рук. Чем сильнее держишь, тем больше напряжений, тем больше кризисных моментов себе зарабатываешь. Смена декораций не способна взять под контроль внутренний маятник.

Потому что в жизни есть баланс, но нет справедливости?

— Потому что в жизни просто есть баланс. И всё стремится к нему. А гармония — это движение. Гармония в покое — это ноль, смерть. Тебе не больно, не холодно, не жарко, ты не хочешь есть и пить, тебе никак.

Нужно быть слепцом, чтобы не заметить, что сейчас самостоятельные путешествия часто бывают не способом познать себя через мир, но способом оказаться на пике моды. Редкий lifestyle-журнал отказывается от рубрики «Путешествия», а пересчитывать форматы и названия телепрограмм и пабликов в соцсетях, посвящённых этой теме, я не стану даже пытаться. Будь в тренде — запости фото из путешествия!

— Это о конкуренции. Например, равняться с кем-то глубокими знаниями труднее — для этого их нужно получать и совершенствовать. Конкурировать высотой вершины, достигнутой в бизнесе, так же трудно. А путешествия в этом случае — вновь о внешней работе, не внутренней. Это как очень дорого одеваться, но не иметь ничего в голове. Попытка включаться в конкурентный процесс, но внешними элементами. Я чувствую, что сегодня говорю об одном — о дисбалансе внутреннего и внешнего. (Смеётся.)

Фото: Михаил Белоусов

Насколько честными по отношению к себе являются люди, отправляющиеся на философско-религиозные поиски в страны с иной культурой?

— Это, по моему мнению, не очень честно. Часто же звучит, что нет пророка в своём Отечестве. У тебя есть христианство или язычество, но ты уезжаешь за буддизмом, например, или индуизмом. Зачем? Они считают, что там лучше, а своё, что находится рядом и внутри тебя (наше язычество точно внутри нас есть), — не поможет тебе так сильно, как нечто внешнее. Это вовсе не обязательно нежелание опираться на внутреннее, это может быть неумением. У кого-то есть такое умение, у кого-то — нет. В экстремальные моменты — смена эпох, перевороты — многие будут надеяться, что кто-то скажет им, что делать и как себя вести, за кого голосовать. А человек, умеющий опираться на себя, будет искать ответа в своём внутреннем мире. Хочу ли я делать тот или иной выбор, голосовать за того или иного человека, хочу ли уезжать в другую страну? С людьми, которые в первую очередь спрашивают себя, трудно. Ими невозможно управлять. Но эти люди честны с собой и не гоняются за «импортными» гуру. Мне очень отзываются слова Алексея Иванова о том, что есть две точки отсчёта жизненных ценностей — внутренняя или внешняя. Если у человека внутренняя точка отсчёта, то ценности человека расположены внутри него, в его внутреннем мире, и все решения он принимает, исходя из внутренних принципов. А если точка отсчёта вынесена вовне, то и ценности — вовне, и решения принимаются «снаружи», и человек убеждён, что его кто-то всему научит...

Поговорим о соло-путешествиях. Мне кажется, это чистой воды метафора жизненного пути. Мы приходим в мир одни и в конечном счёте покинем его тоже в одиночестве...

— Так интересно, что вы задали мне этот вопрос в конце, потому что вначале я бы отвечала то же самое, но долго бы к этому подбиралась. Соло-путешествие — это как раз проверка своего умения опираться на себя: я иду проверять, есть ли во мне что-то, что мне позволит выжить, могу ли я опираться только на себя. Это очень важное качество, особенно для мужчины. Современный мир отключает у мужчин необходимость и способность брать на себя ответственность. Таким образом, он идёт испытывать себя. Умея опираться на себя, он сумеет держать вокруг себя свою семью. Не банальная конкуренция и не способ помериться богатством, а желание проверить — «могу ли я?» — вообще очень импонирует мне. Это свойственно мужчинам с внутренним стержнем. Инфантильные мальчики на такое не решаются.

Женщины же отправляются в одиночное плавание для того, чтобы разложить по полкам, что с ними произошло. Не очень давно я посмотрела австралийский фильм «Тропы». Там девушка шла одна через пустыни около четырёх месяцев. Это путешествие она совершала после страшных кризисов и потрясений. Ей нужно было «обнулиться», чтобы преодолеть своё одиночество в мире. Поскольку было очень много непонимания, обид, настороженности и недоверия. Отсутствие доверия — самое страшное для женщины. Но женщинам проще — мы умеем говорить. А мужчины, стиснув зубы, идут в одиночку. Женщины будут реветь, кричать, разговаривать с подругами, будут искать способ вынести накопленное наружу. Ну, если не умеет говорить (советский сценарий), будет молчать. И умирать от сердечных болезней и онкологии.

Фото: Михаил Белоусов

В завершение вернёмся к тому, с чего мы начали. Что конкретно представляют собой историко-психологические путешествия и какова их практическая польза?

— Однажды я поняла, насколько много у меня накоплено знаний. Тогда решила их систематизировать и выносить людям.

Вот пример: Масленицу мы справляем в Хохловке. Что есть в этой традиции для большинства? Ну, блины, чучело... Но на празднике мы видим, как Масленицу чествуют, называют государыней-барыней Масленицей, а потом совершенно бессердечно и вероломно сжигают на виду у всех, в том числе детей. На самом же деле Масленица — это праздник перехода. Из зимы в весну. Из старой жизни в новую. Масленица — это вообще празднование Нового года (раньше сельскохозяйственный год был с весны до весны). То есть люди прощаются со старой жизнью, обнуляются. Сжигают все остатки, доедают почти всю еду, оставляя семена и продовольствие только-только до нового урожая. Празднование перехода происходит разными способами, например, катанием с гор: чем длиннее горка, тем лучше (раньше они были метров по 400 длиной и очень крутые). Полёт с этой горы — как раз иллюзия перелёта в новую жизнь. Так же и качание на качелях, и быстрая езда на конях. Сделать это должны были все жители, от мала до велика. Старух трясущихся тоже сажали на повозку, чтобы они совершили переход — прожили ещё хотя бы год. И, в конце концов, перед сжиганием Масленицы люди искренне и щедро благодарят прошедший год за всё, что он принёс, что он прожит, они все живы и с радостью идут в новую жизнь. Знание традиций позволяет и нам научиться с благодарностью относиться к тому, что прожито, говорить спасибо тем, кто был с нами в это время, и учиться отпускать... В нашей жизни дни мелькают — от понедельника к пятнице и так бесконечно. А когда ты узнаёшь об этих традициях, о том, как важно совершать переходы от периода к периоду, от статуса к статусу, как важны инициации, начинаешь жить качественно по-другому, более осознанно. Знания систематизируются в народных традициях, в истории края и города. Вот видим мы, например, полуразрушенный Кизел и думаем, почему он в таком ужасном состоянии? Правительство недоглядело?.. Да нет, понимаем мы, обладая знаниями, — экономическая необходимость в нём, как ни грустно это для жителей Кизела, исчезла! Поэтому он и стоит в руинах и восстанавливаться не будет... Я рассказываю об экономической ситуации, перекрещивая с политическими событиями тех и нынешних времён, вплетая человеческие истории, и тогда всю историю места можно поместить в небольшую таблицу — схематическую, несомненно, но всё же очень понятную. Человек, осознавая это, учится свою личную историю так же раскладывать, периодизировать, понимать, в какие периоды ему пора обнуляться, в какие пора закрывать одну дверь и открывать следующую. Ведь пока ты за собой не закроешь предыдущую дверь, следующая перед тобой не откроется. Пока ты, скажем, не закончишь предыдущий роман, не будет нового счастья. Никаких параллельностей не может быть. Поэтому история конкретных мест, разложенная в простых терминах, позволяет слушателю делать переносы на свою жизнь. Становиться осознаннее. Человек может на свою жизнь со стороны посмотреть, как на историю страны или Перми. Вот и вся суть.