X

Citizen

Вчера
2 дня назад
19 сентября 2017
18 сентября 2017
15 сентября 2017
14 сентября 2017
13 сентября 2017

Александр Янушкевич: Время театра кукол ещё не пришло

Фото: Анна Гилёва

Спустя четыре месяца после ухода из Пермского театра кукол, бывший худрук вернулся. За два года в должности художественного руководителя Александр Янушкевич начал процесс идеологических преобразований в театре. Одной из главных его идей было сделать театр кукол интересным для взрослого зрителя. Но из-за конфликта в руководстве Янушкевич уехал из Перми. Теперь режиссёр ставит спектакль «про самых маленьких» по мотивам рассказа немецкой журналистки Андреи Софи Яннуш. Премьера спектакля «Меня зовут Лёк» состоялась 11 марта.

Александр Витальевич, с какими планами вы вернулись в Пермь? Какой видится вам ситуация в театре сейчас?

— За несколько месяцев всё кардинально изменилось. Думаю, в лучшую сторону. Надеюсь, так и будет дальше. Среди прочих приобретений периода работы в Перми я познакомился с замечательными редкими людьми. Убедился в том, что здесь есть сообщество талантливых людей, стремящихся к обустройству города и культурному просвещению пермяков. События городской жизни, борьба мнений, отстаивание позиций — в вашем городе это чувствуется довольно остро. Хотя, оглянитесь на мир: мы живём в то время, когда старые системы уже не работают, а новые только зарождаются. Происходит резкая экстраполяция идей. Современности характерны контрасты: либо чёрное, либо белое. Как будто оттенки в промежутке между полюсами исчезли. Поэтому центристов сегодня мало, и в любой дискуссии общество раскалывается на два противоположных лагеря. 2017 год...

А вы сторонник «срединного пути»?

— Я не любитель толпы. Когда большинство «за», мне сразу хочется быть «против». И наоборот. Я предпочитаю участвовать в дискуссиях, но обозначать собственную позицию, а не поддерживать те, которые уже имеются.

Фото: Анна Гилёва

В начале 2015 года, когда вы приехали возглавить Пермский театр кукол, вы сказали, что это для вас — выход из зоны комфорта. Чем он для вас обернулся?

— В первую очередь приобретением совершенно нового профессионального опыта. Ответственность за театр — это более чем выход из зоны комфорта. Уходя с поста художественного руководителя, я не то чтобы стремился вернуться в зону комфорта... Это было бы уже невозможно сделать. Мне понадобилось некоторое время для анализа и осмысления приобретённого опыта. Работа в Перми была весьма интенсивной. Достаточно сказать, что мы ставили шесть премьер в год. Я считал, что перемены, необходимые Пермскому театру кукол, нужно реализовывать быстро — набрать репертуар.

Сколько спектаклей вы поставили в Перми?

— Как режиссёр в Перми я сделал четыре постановки. Новый спектакль «Меня зовут Лёк» — это моя пятая работа.

Одна из главных реформ, которую вы стремились осуществить, связана с увеличением в Пермском театре кукол спектаклей для взрослых. Почему вы уделяете этой теме особое внимание?

— Я увидел, что в Перми и в регионе в целом театр кукол для взрослых остаётся пока явлением неизвестным. Прецеденты были: Игорь Тернавский ставил на сцене Пермского театра кукол спектакль для взрослых «Король Лир» по пьесе Шекспира. Однако планомерной работы в этом направлении не велось. На мой взгляд, одна-две постановки в год спектаклей такого рода постепенно заполнили бы вакуум в этой сфере. Хотя, само уточнение на афише «спектакль для взрослых» вызывает неоднозначную реакцию...

То ли что-то непристойное, то ли скучное. А на самом деле, что такое театр кукол для взрослых?

— На самом деле, такого термина-то и нет. Начиная с советских времён, произошла подмена понятий, установился такой порядок, будто театр кукол — это театр для детской аудитории. Я уже неоднократно говорил о том, что чиновники просто перепутали куклу с игрушкой. Из-за этого возник стереотип, который десятилетиями в нашей стране поддерживался. В большинстве своём постановки на сцене театра кукол предназначались для детей. На языке государственном это звучало в формулировке «обслуживание детского сегмента аудитории в сфере культурной и театральной жизни страны».

А правда, что выражение «кукольный театр» некорректно и задевает чувства профессионалов-кукольников? Вас тоже задевает?

— Такое мнение действительно есть. Меня не задевает, поскольку уже давно пережил этот этап. Бесполезно реагировать на это всерьёз. Знаю, что в среде кукольников были даже намерения создать словарь терминов театра кукол. Потому что в разных странах терминология значительно отличается, и легко перепутать явления и театральные атрибуты. Например, что такое марионетка? Во Франции так именуют любую куклу в театре. А в России это разновидность системы по управлению куклой с использованием ваги — приспособления, на которое на нитях подвешивается кукла.

Бытует устойчивый стереотип: кукла — значит, для детей. Кукольники пытаются от этого подхода отречься, борются с ним, предпринимались попытки переименования самого вида театра. Его иногда называют фигуративным театром, визуальным, предметным, театром объектов, театром масок и так далее. Получается ещё большая путаница, которая всё равно, к сожалению, мало влияет на представления зрителей.

Фото: Анна Гилёва

Фигуративный, визуальный, предметный, маски — всё это разновидности театра кукол?

— Можно сказать и так. Просто это театр. Всем известный Дуда Пайва, актёр пластического театра из Голландии, делает пластический спектакль с использованием вырезанных из куска специального поролона объектов. Они страшненькие, но невероятно пластичные. Постановщик в пластическом рисунке спектакля оживляет этот объект как равного себе партнёра по сцене. Между ними может разыгрываться драма, конфликт, комедия — всё, что угодно. К какому виду театра это отнести? Куклы, пластика, хореография? Да и надо ли? На сцене показывают произведение искусства, которое живёт в движении. Кстати, именно поэтому театр кукол иногда называют театром движущихся фигур.

Иначе не получится спектакля?

— Жизнь кукол в театре заключается в движении. В этом смысле у театра кукол намного больше общего с балетом и хореографией, нежели с театром драмы. Куклы — оживление некоего рукотворного образа. «Ожить» может рисунок, скульптура, любой материальный объект: кирпич, пружина, подушка.

Значит, принципиальное отличие театра кукол от других театральных жанров в том, что он основан на движении каких-либо объектов?

— Отличие в том, что на сцене театра кукол происходит оживление неживого.

Звучит как откровение...

— Время театра кукол ещё не пришло. Сейчас, на мой взгляд, время социального и пластического театра.

Но ведь сегодня театр переживает период синтеза и интеграции различных театральных жанров. Стремитесь ли вы в своей режиссёрской работе к чистоте жанра?

— Абсолютно соглашусь с тем, что деление на жанры перестало быть актуальным для театра. Это в советские времена требовалось всё разделить, правильно назвать и разложить по полкам в соответствии с возрастом. Я всегда думаю, что значат куклы в том или ином спектакле. Зачем их достали и показывают нам? Ведь не потому, что в названии театра есть слово «куклы».

Как преодолеть жанровые рамки?

— Театр должен себя перерасти, преобразиться изнутри настолько, чтобы перестать ограничиваться условными понятиями жанров. Для начала нужно осознать, зачем были созданы рамки.

Александр Янушкевич с артистами Пермского театра кукол на премьере спектакля «Меня зовут Лёк» Фото: Анна Гилёва

Почему, на ваш взгляд, до сих пор сохраняются стереотипы советской эпохи в отношении театра кукол?

— Современные люди и так живут в бесконечном потоке информации, чтобы пытливо искать ответ на вопрос, зачем ставить в театре кукол спектакль для взрослых. Раньше набор видов досуга был проще: телевизор, кино, театр. Сегодня человек открывает афишу, а там — театр в кино, перформанс или квест вместо спектакля. Что-то новое и непонятное... И очень часто бывает, что зритель ожидает увидеть то, что ожидает. Он знает, как должна выглядеть Красная Шапочка. И если она не такая красная, уже возникают недовольства. Мы такие непытливые в большинстве своём...

Трудности в ориентировании в этой сфере характерны только для пермских зрителей?

— Я бы сказал, что аналогичную картину можно наблюдать и в России, и в Беларуси, и на Украине. По крайней мере, в том, что касается театра кукол, стереотип устойчиво сохраняется. Иная ситуация в европейских странах, в частности, Германии и Польше, где очень насыщенная театральная жизнь. Кстати, в Перми меньше проблем, поскольку культурная революция всё-таки оставила позитивный след в восприятии зрителя.

Как, на ваш взгляд, можно преодолеть информационный вакуум и стереотипное отношение к театру кукол?

— Вы знаете, я уже не слишком большой оптимист... Я считаю, что нужно просто делать своё дело. Особенность театра в том, что рассказывать о нём, как об интересном во всех отношениях современном явлении, сложно или даже бесполезно. Потому что зритель должен пойти и увидеть спектакль своими глазами. Только тогда у него возникнет потребность узнать и понять о нём больше. Театр живёт во время спектакля. Занавес опускается — театр умирает. В отличие от драмы, в нашем театре остаются куклы. Зачастую они становятся знаковыми артефактами — в них запечатлевается целая эпоха. И это ещё одна проблема проблем... После того как спектакль снят с репертуара, что делать с куклами? Выбросить — жалко, хранить — негде.

У вас есть решение этой задачи в отношении Пермского театра кукол?

— Я сторонник создания музея кукол. Правда, это решение требует специального помещения в театре, условий хранения экспонатов, профессионального подхода. Ведь в театре есть совершенно уникальные экземпляры кукол, представляющие историко-культурную ценность. Пожалуй, самым ярким примером собрания истории куклы можно назвать музей в Мюнхене, где сохранились марионетки XVIII-XIX веков. В настоящее время разрабатывается проект реконструкции здания Пермского театра кукол, в котором должна отразиться также идея создания музея при театре.

В чём специфика режиссуры в театре кукол?

— В нашем деле важен момент доверия к невербальному тексту. Я имею в виду пластическое решение объекта, будь то кукла или любой предмет, за счёт которого может быть выражен смысл истории, характер персонажа. Это метафора, замена человеческого слова — главного средства выразительности в драматическом театре. У нас им служит рукотворный объект. Хотя... необязательно рукотворный! Это может быть и камень, природный материал. Осенью 2016 года на БТК-фесте (Международный фестиваль проводится Санкт-Петербургским Большим театром кукол. —Прим. ред.) был показан перформанс голландца Ника Стюра «Замри!». В присутствии зрителей он создаёт уникальную композицию из камней. Это медитация, в процессе которой Ник находит баланс. Кажется, что гравитация не действует на его создания. И возникает вопрос: что это? Кукол нет, декораций нет, сюжета нет, кульминации и развязки тоже — только концентрация и действие, которое завораживает зрителей. Драматургия строится на переживании «упадёт — не упадёт», как в цирке.

Что ещё свойственно театру кукол, чего не найдёшь в других видах театра?

— Безусловно, камерность и метафоричность отличают театр кукол. Как я уже сказал, мы берём неживой предмет, будь то кукла из папье-маше или камень, и очеловечиваем его. То есть, условно говоря, относимся к неживому объекту как к живому. Истоки этого явления уходят в глубокую древность, к тем временам, когда люди создавали тотемные смыслы, наделяя формы новым символическим содержанием. К камню, у которого есть лицо, отношение иное, чем просто к камню. На этом принципе основаны и языческие обряды древних, и любые современные ритуалы. Это интересно, потому что обращает нас к основам формирования культуры.

Фото: Анна Гилёва

Почему вы выбрали своей профессией режиссуру именно в театре кукол?

— Ещё на этапе учёбы у меня было множество интересов: живопись, архитектура, скульптура, музыка. В художественном училище я оказался в замечательном творческом коллективе, где педагогов и учеников театра-студии объединял интерес к народному белорусскому театру «Батлейка». По старинным литографиям и фотографиям мы восстанавливали конструкцию вертепа, изучали, как разыгрывались мистерии по библейским и фольклорным сюжетам. Сделать своими руками «Рай», «Ад» и «Землю» — это была увлекательная задача. Это был синтез искусств, ещё и оживлённый во времени и пространстве. Оживление материи — то, с чем как раз имеет дело театр кукол с помощью множества приёмов.

Каких приёмов?

— Помимо работы с предметами и марионетками, есть перчаточные, планшетные и тростевые куклы. Есть театр теней. Более узкое направление, пока мало представленное в нашей стране, — маски. Актёров театра кукол Франции и Италии обучают работе с маской довольно серьёзно — в этих странах сохраняются традиции комедии дель арте.

А фильм «Аватар» имеет отношение к театру кукол?

— Это замечательный пример, глубоко раскрывающий идею о том, что существуют разные «оболочки» реальности. Джеймс Кэмерон использовал принцип, демонстрирующий, как ты можешь существовать в другой, новой форме. В этой картине применяются те же самые законы анимации, как и в театре кукол. Кстати, критик и театральный деятель, большой знаток театра кукол Марек Вашкель даже ввёл специальный термин для актёров-кукольников — «анимант».

В качестве дипломной работы я ставил пьесу «Венчание» польского писателя Витольда Гомбровича. Он считается сложным для понимания автором, в чьих произведениях много гротеска, абсурдизма. В каждом своём произведении он тоже исследовал вопрос формы. Именно в процессе постановки той пьесы я открыл для себя одну вещь, которую в театре кукол легко показать. Перевоплощения персонажей, то есть изменения их формы, происходят тогда, когда герои пьесы меняют своё отношение друг к другу. Мышление кукольников отличается тем, что для передачи идей мы умеем находить выразительную визуальную метафору.

Александр Янушкевич в работе над новым спектаклем Пермского театра кукол «Меня зовут Лёк» Фото: Анна Гилёва

Вы так долго и планомерно продвигали идею привлечения в театр кукол взрослой аудитории, но сейчас ставите спектакль для самых маленьких зрителей. Почему?

— Это прекрасно, когда можно выбирать. Сегодня для взрослых, завтра для деток, потом подростковый спектакль. Это позволяет держаться в профессиональном тонусе и не скучать.

Теперь, спустя четыре месяца после отъезда из Перми, что бы вы пожелали Пермскому театру кукол на будущее?

— В арсенале Пермского театра кукол достаточно возможностей, чтобы ставить крепкие спектакли, которые будут хорошо приняты публикой. Они должны быть в репертуаре. Но ни один театр не может жить без экспериментов. Поэтому я бы пожелал театру не бояться рисковать, делать смелые творческие шаги. Главное — создать правильно организованное пространство театра, почву, форму, а содержание в нём само настоится.