X

Citizen: скоро

29 апреля, 3:00
29 апреля, 12:00

Елена Гилязова: Пока ты можешь хотя бы кукарекать — надо это делать

Фото: Тимур Абасов

«Надо работать внутри той власти, которая есть», — этого принципа придерживается экс-депутат краевого Заксобрания Елена Гилязова. При этом, по её мнению, выборы всё больше походят на профанацию, а представительная власть становится декорацией. Она рассказала «Звезде» о компромиссах, без которых не можешь оставаться «внутри системы», о проблемах региональных торговых сетей. И том, что зарабатывать на образовании и медицине можно, но только не в России.

Елена Гилязова ушла из политики в сентябре прошлого года после неудачных для неё выборов в региональный парламент. До депутатства, при Олеге Чиркунове, работала на ключевых постах в прикамском правительстве. Сейчас она — топ-менеджер Управляющей компании «ЭКС».

«Избирала президента не для того, чтобы он нормировал мой рацион питания»

Елена Ефимовна, давайте вспомним скандал, который случился пару лет назад. Тогда с коммунистом Владимиром Корсуном вы спорили о нужности билбордов со Сталиным в Перми. Плакаты в итоге сняли. Но, на ваш взгляд, что изменилось с тех пор? Стало ли недопустимым размещать на улицах такие изображения?

— Нет, ничего не изменилось. Я думаю, в тот раз плакаты убрали, потому что закончились деньги на аренду рекламных площадей. Так что, наверное, это не наша заслуга. Хотя, надеюсь, что и наша тоже.

Но с тех пор людей, мечтающих о так называемой сильной руке, о Сталине как о великом человеке становится всё больше. Одним за другим мы поднимаем на щит правителей — Сталина, Грозного, которые запомнились, прежде всего, жестокостью. Тем, что уничтожали собственный народ. Снова в ходу доносы. Заметьте, проверки хоть бизнеса, хоть учреждений культуры начинаются после обращений, зачастую, абсурдных.

Скажем, полиция посчитала незаконным миссионерством обычную лекцию о йоге. В советское время, когда я училась на философском факультете, йогу изучали как часть мировой культуры... Вообще законы должны быть понятны исполнителям. А в случае с йогой, думаю, ни один полицейский не разберётся, что является миссионерством, а что — нет.

Что из абсурдного коснулось лично вас?

— У меня волосы встают дыбом, когда читаю очередной репортаж о том, сколько продуктов раздавили бульдозерами. Ну, хорошо: вы хотите наказать бизнес — отберите у него товар. Но не уничтожайте, а отдайте его в детские дома, в дома престарелых. В конце концов — в собачьи приюты.

Работая в продуктовой сети, я прекрасно вижу, что покупатель серьёзно потерял после ответных российских санкций. А бизнес лишился логистических путей. Пермский край находится далеко от границ — до нас непроверенного доходит меньше. Но и здесь Россельхознадзор не дремлет, зарабатывает свои ордена. Конечно, очень патриотично есть сыры «Российский» и «Костромской». Но наверное, я имею право сама выбирать, что хочу себе на стол? Я избирала президента не для того, чтобы он нормировал мой рацион питания.

Фото: Тимур Абасов

Насколько бизнес адаптировался к «антисанкциям»?

— Адаптировался, подстроился как смог. Но речь идёт о принципиально других ценах и другом качестве. Охлаждённую рыбу можно доставить и из Чили: самолётом, обложить льдом. Какой-то срок для продажи останётся. Но это уже совсем другой продукт, нежели рыба из Балтики.

Единственное, что вижу положительного за годы санкций, если вообще можно так сказать, — это то, что местные хозяйства начали пытаться производить сыр, выращивать зелень. Замещая то, что раньше мы привозили.

Успешно?

— Зелень — на мой взгляд, единственная область, где случилось хоть какое-то импортозамещение. И то есть трудности: с качеством, с ассортиментом. Мы, например, изо всех сил искали, кто займётся салатом «Айсберг», — боятся браться. Взялась лишь одна агрофирма.

По всему остальному — исчезла конкуренция, выросли цены, упало качество. Не так давно Роспотребнадзор предъявил претензии к нытвенскому молоку. Оно и вправду могло стать другим. Почему? Спрос растёт, а коровы за ним не успевают. Естественно, вместо коровьего молока, нормальных жиров добавляют пальмовое масло и так далее. Дело не во вреде или пользе такого молока, просто человек должен понимать, что покупает. И у него должен быть выбор.

У региональных торговых сетей вообще трудные времена. Например, один за другим закрываются магазины «Виват».

— Глобализация — это мировая тенденция, и нас она тоже касается. Да, какое-то количество небольших региональных сетей поглотят игроки покрупнее. Для потребителя это плохо: опять же, у человека должен быть выбор. Радует, что при этом есть маленькие торговые организации со своими производствами. Думаю, выживет или такой «локальный» бизнес, или наоборот, очень крупный. Для «Семьи» пока угроз нет, мы планируем развиваться. И сами намереваемся чего-нибудь поглотить.

Нет такой ситуации, что завтра все умрём. Успешность зависит от многих вещей: понимания рынка, работы с потребителем и так далее. Да, глобализация идёт. Но это не значит, что завтра в Перми будут только «Магнит» и «Пятёрочка». Они, условно говоря, давно всё бы здесь купили. Но у пермских игроков рынка нет готовности продать.

Фото: Тимур Абасов

«Мне уже не восемнадцать лет, и у меня есть своя позиция»

Вы сказали о том, что законы должны быть понятны исполнителям. Но ведь не только им — всем, кого они касаются. А этого не происходит.

— Я знаю человека, которому всё понятно.

Кто это?

— Владимир Владимирович его зовут.

Вы считаете, ему всё понятно?

— Да. Он сегодня захотел так — сделал так. Почему он так захотел, ему понятно. А, может быть, и ему непонятно... Последние годы мы мигрируем от формулы «Разрешено всё, что не запрещено» к формуле «Всё запрещено». Но абсурдно регламентировать всё кругом, а именно это и пытаются сейчас делать. Примеров можно привести много. Так, недавнюю постановку Театра-Театра назвали оскорблением чувств верующих. Надо защитить верующих?! А я, например, атеистка. И мои чувства оскорбляют регулярно. Выходит, защищают только верующих? Почему мои чувства не защищают?

Почему же вы тогда хотите быть во власти? В сентябре прошлого года вы повторно пошли на выборы депутатов краевого Законодательного собрания (для Елены Гилязовой сначала стало неудачным предварительное, а потом и само голосование — Прим. ред.).

— Это один из самых сложных для меня вопросов. И этот вопрос — даже тема конфликта с собственными детьми. Моя позиция — как бы ни было, надо работать внутри той власти, которая есть. И пытаться сделать, что можешь. Мне есть, чем гордиться за то время, пока я была депутатом. Вспомним хоть те же билборды. У нас же странное общество. Высказалась бы о них просто человек Елена Гилязова — ноль эмоций. А если выступил депутат — это имеет хоть какой-то резонанс.

Да, мы идём к тому, что законодательная власть становится все более иллюзорной, декоративной. Возвращаемся к привычной советской системе, когда все голосовали одинаково. Это уже есть в Государственной Думе. Боюсь, что скоро так будет и в прикамском ЗС.

Мои дети давно говорили мне: нечего позориться, надо сложить мандат. Потому что ты всё равно задействован в том, что происходит. Но я выбрала другой путь. Пока ты можешь хотя бы кукарекать, хоть что-то сказать так, чтобы это было услышано, — надо пробовать.

Наверное, вы сталкивались с тем, что многие вообще не знают о Законодательном собрании. В лучшем случае заметны конфликты с губернатором. Как говорили, Олег Чиркунов сделал предыдущий созыв краевого парламента под себя. Потом же пришёл Виктор Басаргин — и начались проблемы...

— Если говорить о губернаторах, то, безусловно, смена первого лица — это изменение приоритетов. Чиркунов и Басаргин — люди определённо разные. И, конечно, мне близки принципы Чиркунова. Но я никоим образом не хочу принадлежать партии «Баба-Яга всегда против», как это любили делать некоторые депутаты — так называемая «группа товарищей» (во главе с «оппозиционным» парламентарием Дмитрием Скривановым — Прим. ред.). Мне уже не восемнадцать лет, и у меня есть своя позиция.

Через мой комитет — по экономическому развитию и налогам — шли разные законопроекты. По некоторым мы непримиримо спорили, по некоторым — искали с краевым правительством компромисс. Например, законопроекту о льготах для малого бизнеса. В итоге, напомню, мы снизили нагрузку для предпринимателей настолько, насколько это возможно.

Могу привести примеры компромиссов и более раннего времени. Я не являюсь поклонником Марата Гельмана. Но те вещи, которые прежнее правительство (при Олеге Чиркунове — Прим.ред.) делало под названием «Культурная революция», — позитивны и правильны. Искренне скорблю по красным человечкам возле Законодательного собрания. Красный человечек сейчас стоит у меня на кухне. И не у меня одной, похоже...

Ещё тогда говорили об инновационной экономике, университетской среде, «моде на мозги». Например, появилась реальная поддержка ребят, получивших 225 баллов на ЕГЭ, МИГи (Международные исследовательские группы — Прим.ред.) и другие проекты. При этом чтобы люди с высоким IQ могли жить в Пермском крае, нужна была особая культурная среда. Вот такой была идеология предыдущей команды.

Фото: Тимур Абасов

С тех пор многое изменилось.

— Да. И сегодня я — категорический противник политики, которую проводит нынешнее Министерство культуры. То, что сделали с «Пермью-36» — преступление против памяти. Преступление — превратить мемориал памяти пострадавших от репрессий в музей вохры. Я понимаю, что мы живём в лагерном крае. Много людей, которые работали в зонах, их родственников. Все они считают, что их работа достойна увековечивания в музеях.

Это был уникальнейший проект, на который его основатель Виктор Шмыров положил жизнь. В конце концов, можно говорить об авторском праве Виктора Александровича. Но его и его команду попросту грубо отстранили. Можно вспомнить и историю с Театром-Театром.

Знаете, не раз слышала от знакомых, что москвичи и иностранцы специально приезжают в Пермь на театральные премьеры. Прежде всего — в оперный. Как можно, зная это, относиться к действиям минкульта? Слава богу, что хоть Курентзиса (художественный руководитель Театра оперы и балета — Прим.ред.) удержали.

«Человека нельзя насильно сделать счастливым»

Вы говорите о культурной революции, но при этом в команде Олега Чиркунова отвечали за экономику.

— А это взаимосвязанные вещи. Вообще культуру и образование не стоит рассматривать как центры затрат. Хотя подход сейчас именно такой. Мы должны относиться к ним как к отраслям, способным приносить доход. Так происходит во многих странах и городах, где уходят старые производства. Будь-то Англия или Бильбао, пример которого изо всех сил приводили в чиркуновское время. Это реально. Но не в России и, соответственно, не в Перми.

Критики Чиркунова ставят ему в вину как раз его подходы в социальной сфере. Именно тогда начались оптимизации, реструктуризации образовательных и медицинских учреждений, появилось слово «рентабельность».

— Я сталкиваюсь с этим до сих пор. Осенью, во время избирательной кампании в ЗС, врачи говорили, что оскорбляются разговорами о «медицинской услуге». Новому российскому министру образования, кстати, тоже не нравится термин «услуга». Но с точки зрения экономики всё, что делает человек, — это товар, услуга или работа. Другого не дано. То, что производят врачи — не материальная вещь, это именно услуга.

Значит, её можно оценивать, продавать?

— Конечно. Неужели вы верите, что наша медицина бесплатная? И вы, и я платим за «бесплатную» медицину такие бешеные деньги, что если бы мы их отдавали самому медику, у нас бы много чего оставалось.

Разговариваю с главврачом кунгурской больницы. У него в хирургии пятьдесят процентов больных — люди, у которых в графе «Место работы» написано: «Не работает». И это далеко не всегда реальные безработные. Дело или в серых зарплатах, или чём-то подобном. В итоге вы платите и за себя, и за того парня.

С одной стороны, у населения есть иллюзия о том, что государство ему что-то должно. С другой, государству, похоже, выгодно воспитывать такие иждивенческие настроения.

Ряд социальных проектов, стартовавших при Чиркунове, развиваются и сейчас. Одними из первых в стране начали проект «Семья для пожилого», когда ты принимаешь в свой дом старика, а государство тебе финансово помогает. Усыновление, патронатные семьи и так далее. Конечно, нужен контроль: взять человека может не та семья. Но в тех же детских домах всё априори хуже. Просто потому, что там много детей и мало взрослых — не успеешь каждого по головке погладить.

Фото: Тимур Абасов

Распространено мнение: Чиркунов строил дороги, развивал культуру. Но при этом относился к социалке как бизнесу...

— Не совсем так. Речь шла о том, что некоторые функции государства можно передать бизнесу. Если государство сможет уйти из межличностных отношений — между взрослыми и детьми, стариками и людьми в трудоспособном возрасте, — выиграют все. Суть в этом, а не в том, что надо нажиться на нищете.

Это прижилось?

— В целом — нет. Власть осталась непонятой. О чём я многократно говорила тем, кто тогда этим занимался. Это как и в культуре: ты должен стать понятным и иметь поддержку. Человека действительно нельзя насильно сделать счастливым. Да, у каждой идеи всегда будут и сторонники, и противники. Но если ты хочешь что-то делать, должен объяснять, чего хочешь. Много раз объяснять. Ты должен разговаривать с людьми на их языке.

Я, например, не вижу ничего плохого в «Мамином выборе», когда у родителей был выбор: ждать места в государственном детском чаду или водить в частный, получая компенсацию. Наверное, хорошо, что сейчас мы настроили много садиков... Только вот цифры-то не сходятся: группы переполнены. Группа моей внучки находится в бывшем спортивном зале, например. И выбора опять не осталось.

Фото: Тимур Абасов

Правильно ли я понял, что многие идеи команды Чиркунова не поняли?

— Да, не поняли. И не приняли. У нас же чрезвычайно популярна риторика о том, что бесплатно то, бесплатно это. Истинную картину «бесплатности» так или иначе приоткрывали, но сделали это не до конца.

Мы с вами возвращаемся к тому, с чего начали, — непонятности всего происходящего. Это, кстати, касается налогов, финансовых потоков. Почему, например, налоги платишь по месту работы, а услуги получаешь там, где живёшь? Возьмём Фролы: домов там понастроили, но работать-то люди ездят в Пермь, и там остаются их налоги. А как тогда, интересно, сделать лучше дороги во Фролах?

Власть не объясняет, что она делает, или объясняет плохо. А люди не хотят понимать и вникать. Пока, увы, ничего не меняется, так и живём.