X

Новости

2 дня назад
19 сентября 2019
18 сентября 2019
24статьи

Пермские учёные, разработки, открытия.

Светлана Королёва: Там не ходят мертвецы, там всё тоньше

Гражданская война! Страшная, кровавая, ужасная катастрофа. Но до сих пор, говоря о ней, одни заступаются за красных, другие — за белых. Сами историки признают, что событие это до конца не изучено, не осмыслено, никаких выводов из него до сих пор не сделано. А это значит, что Гражданская война в каком-то смысле продолжается. Вот уже почти 100 лет продолжается. И не теряют актуальности строчки из «темно искажённой солдатской частушки, сочинённой неповторимым гением» Булата Окуджавы: «Я всё равно паду на той, на той единственной Гражданской, И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной».

Лаборатория культурной и визуальной антропологии при филологическом факультете Пермского классического университета, которой руководит кандидат филологических наук Елена Четина, уже несколько лет наряду с традиционным фольклором целенаправленно собирает осколки устной исторической памяти, посвящённой разным событиям российской истории. О том, что и как сохранилось в народе о Гражданской войне, рассказала «Звезде» активный участник фольклорных экспедиций — кандидат филологических наук Светлана Королёва.

Фото: Тимур Абасов

Мы будем говорить об исторической памяти, понимая под ней какие-то сообщения, которые передаются из поколения в поколение, мифы и, конечно, субъективное осмысление людьми событий, имевших место в прошлом. Так?

— Так. Но для начала мне важно обозначить два момента. Момент первый: фольклористика относится к числу социогуманитарных наук. У фольклористов, как и у всех гуманитариев, свой подход к исследованию. И какой метод здесь ни возьми, он всегда завязан на человеке-исследователе, который собирает информацию и пытается её осмыслить. Поэтому то, о чём я буду говорить, в каких-то моментах — интерпретация. Моё сегодняшнее понимание тех явлений, с которыми я сталкивалась, собирая устные истории. Это мои попытки разобраться и что-то понять. Бывает даже, что через несколько лет...

... картинка меняется...

— Да! В гуманитарной науке по-другому невозможно. Специалист растёт, с ним что-то происходит, меняются тенденции общественной жизни... Меняется и восприятие материала.

Момент второй. Когда мы начали ездить по деревням, собирая не только традиционный фольклор (песни, сказки...), но и устные рассказы об исторических событиях, то мы увидели, что интересующие нас устные истории действительно существуют, они продолжают передаваться. И о чём этот факт заставляет подумать?..

Самые разные общественные деятели сегодня упрекают российский народ в историческом беспамятстве. Тот материал, который мы собрали, свидетельствует об обратном. Народ помнит. Просто он помнит своими способами и, возможно, осмысливает прошлое не совсем так, не в том идейном ракурсе, как хотелось бы этим общественным деятелям.

Что помнит народ о Гражданской войне?

— Очень важно сразу обозначить место, где мы работаем. Что будут говорить на той или иной территории, в том числе и про Гражданскую войну, во многом зависит от того, какие события там происходили в это время, в какую сторону склонялись симпатии местного населения — в сторону красных или белых. И ещё! Это, конечно, будет зависеть от того, с кем ты разговариваешь.

Место, в которое мы влюбились и с 1998 года ездим туда, — Коми-Пермяцкий округ. Место это специфическое. Коми-пермяки находятся в окружении русских, а внутри Коми-Пермяцкого округа — прямо посерединке — Юрлинский район, там живут русские. Территорию эту иногда ещё называют «русский пояс» или «русский остров».

Пермяки в окружении русских. Русские в окружении коми-пермяков. А науке известно: если народ окружён другим народом, то он лучше сохраняет свои традиции, чем на других территориях края, где, скажем, проживает только русское население.

У юрлинцев особый взгляд на Гражданскую войну?

— Скажу так: у юрлинцев большого «разнобоя в голосах» я не почувствовала. Но здесь стоит заметить, что на других территориях события Гражданской войны могут интерпретироваться принципиально иначе.

Приведу пример. Когда я ещё не занималась проблемами исторической памяти, как сейчас, мне довелось работать в Чердыни. Кстати, Юрлинский район (точнее, волость) в то время, о котором мы говорим, был частью Чердынского уезда, так что события Гражданской войны, которые произошли в Юрле, с Чердынью непосредственно связаны.

Представьте: самое начало 1919 года, зима. С восточной стороны наступают войска Колчака, в Чердыни начинается спешная эвакуация советских учреждений. Она шла в том числе через Юрлинскую волость, где в это самое время там разгорелось крестьянское восстание...

Чердынь — город богатый, купеческий, исторически это форпост православия на Урале. Там было огромное количество храмов — фантастическое для такого сравнительно небольшого города. И, конечно, там до сих пор своя специфическая атмосфера.

Так вот, в Чердыни мне довелось записать любопытное интервью. Это, замечу, интерпретация женщины образованной, хорошо знающей местную историю и, что, на мой взгляд, важно — воцерковлённой.

Итак! В Чердыни есть братская могила 27 красноармейцев, погибших у села Искор в бою с белогвардейцами и англичанами. А ещё там есть древняя история про набеги ногайских татар, она относится к середине XVI века. Во время одного из таких набегов, узнав о нём заранее, жители Чердыни собрали войско из 85 человек (передовой отряд «русских и пермичей»), которое встретило татар южнее Чердыни, возле Кондратовой слободы. И был бой, и все воины погибли. Но и враги, ослабев, обошли в тот год Чердынь стороной.

Организаторы Советской власти в Чердынском уезде; многие из них погибли во время юрлинского крестьянского восстания в 1919 г. Из экспозиции Юрлинского краеведческого музея

Вокруг этих воинов-защитников сложилась очень красивая легенда. Как будто бы их тела были обнаружены спустя какое-то время, и почему-то уже никто не помнил их имён. Убитых похоронили с почестями, а когда все обряды были совершены, то утром чудесным образом на могиле появилась деревянная плита с 85-ю именами похороненных героев.

И что сказала про это та женщина из Чердыни?

— В интервью она прямо противопоставила эти две братские могилы, относящиеся к разному историческому времени. В том смысле, что 85 воинов были истинными защитниками Чердыни и потому провидение Божие сохранило нам их имена. А герои Гражданской войны — ложные герои, потому их имена и забыты напрочь. С её точки зрения, красноармейцы сражались на стороне дьявола, поэтому никаких чудес с их могилой не произошло. Это её рефлексия, её интерпретация событий...

Вы считаете, что это мнение слишком субъективно?

— Эта женщина — представитель местной интеллигенции, её мнение нельзя выдавать за точку зрения всех жителей Чердыни. Но пример показателен.

В сущности, устная историческая память из таких историй и их интерпретаций и складывается. Может быть, в данном случае больше индивидуального. А на некоторых территориях все жители рассказывают приблизительно одно и то же, коллективная память оформляется в виде похожих сюжетов и оценок.

Заканчивая разговор про Чердынь... Знаете, что интересно? На месте могилы легендарных воинов стоит часовня. Когда её восстанавливали, там работали археологи. Останков 85 воинов на этом месте не обнаружено.

Вообще ничего нет?

— Обнаружено старинное монастырское кладбище, причём женское...

Вот она, история!

— Вот они, легенды, на самом деле! Говорят, что и могила 27 красноармейцев в Чердыни оказалась пуста. Но это, конечно, отнюдь не доказывает, что и история о красноармейцах — выдумка. Обелиск ставили значительно позднее, когда точное место могло забыться, — и немного промахнулись.

Перед тем как перейти к юрлинцам, в основном как будто бы симпатизирующим красным, что следует из вашей статьи, я хочу сказать следующее... Можем ли мы предположить, что память жителей Юрлы — заимствованная память? Всё-таки позади 70 лет советской власти, мощная пропаганда, серьёзный репрессивный аппарат СССР... Известно ведь, что у красных, как и у белых, на этой войне руки были по локоть в крови...

— Вы опять провоцируете меня на то, чтобы привлекать исследования других регионов. Когда мы поднимали юрлинский материал (о котором я ещё ничего не сказала!), мы как раз начали искать: а что есть в других устных традициях?

Если мы возьмём казачьи регионы, где советская власть проявила высокую степень жестокости (так как сопротивление было высоко), — там зверства зашкаливали в обе стороны, вы правы. На казачьих территориях сегодня канонизируются могилы тех, кто боролся с советской властью, канонизируются фактически даже церковью. Знаю о таких случаях в Сибири и на Кубани.

Но если мы возьмём Удмуртию, наших южных соседей, то там отношение и к красным, и к белым было примерно одинаковое. Есть некоторое уважение, сочувствие. И страх! Мифологический страх, потому что все умершие насильственной смертью — это опасные покойники: они снятся, мерещатся, насылают болезни... И касается это как красных, так и белых.

Фото: Тимур Абасов

Но из той вашей статьи, которую я читала, следует, что у юрлинцев прослеживается сегодня очень большая симпатия именно к красным. Какова её природа?

— Это для нас сегодня события, имевшие место с 1918 по 1930 год, как ни странно, слились в единую эпоху — «бессмысленную и беспощадную». На самом деле, если мы начинаем читать, к примеру, воспоминания местных жителей, которые во многом есть часть их семейной истории, то картина усложнится. Гражданская война и коллективизация — это всё же две разных исторических эпохи.

Я бы сказала так: в памяти жителей Юрлы сохранилось, что колчаковцы и местные повстанцы проявляли большую жестокость, чем красные, — по отношению к семьям красноармейцев, их жёнам, родителям.

Другое дело — когда война закончилась и началась коллективизация. Тогда ситуация изменилась. О жестокости советской власти юрлинцы больше всего говорят, вспоминая именно второй период.

Закономерно сочувствие народа к родственникам красноармейцев, которых белогвардейцы уничтожали во время Гражданской войны. Не произошло такого, что — «ах, потом-то советская власть нам много плохого сделала, поэтому нам вас не жалко...». Жертв колчаковцев, погибших с 1918 по 1919 год и позже, всё равно жалко — и жалость эта существует на уровне исторической памяти.

Б. С. Чеклецов — один из организаторов юрлинского крестьянского восстания (фото 1914 г.). Из экспозиции школьного музея, с Усть-Зула

Есть ли в воспоминаниях какая-то конкретика? Что люди говорят, допустим, о Колчаке?

— Самого Колчака в Юрле никто не видел, через Коми-Пермяцкий округ шли состоявшие в его подчинении отряды.

Жители Юрлы при подходе колчаковцев начали восстание, известное как Юрлинское крестьянское восстание. Многие сторонники советской власти сразу были ими схвачены и расстреляны или заключены под стражу.

Кроме того, когда поднялось восстание, через Юрлу как раз двигались обозы с семьями работников советских учреждений из Чердыни, других городов и сёл Северного Прикамья. Люди старались эвакуироваться, уходили вслед за отступавшими красноармейцами. А противники новой власти постарались их задержать.

Надо сказать, что в Юрле находился Закамский штаб связи и охраны и размещался небольшой красноармейский отряд. Красноармейцы и все, кого восставшие не успели схватить ночью, укрылись в штабе — двухэтажном кирпичном здании бывшего училища — и трое суток выдерживали осаду, дожидаясь подкрепления.

Здание юрлинского школьного интерната, в 1919 г. — штаб связи и обороны Закамского края

Этих людей и помнят как героев?

— Возможно, что 70 лет советской власти сыграли здесь свою роль, но те, кто держал оборону, до сих пор фигурируют в устных рассказах как герои, да.

Но крестьянское восстание (в советские времена его называли кулацким) всё-таки возникло. И возникло явно не на пустом месте?

— Понятно, что были люди, недовольные новыми порядками.

Интересно, а что сегодня представляет из себя Юрла?

— Это сравнительно большое село. Там замечательная администрация, которая поддерживает краеведение. Я бы даже сказала, что на территории Юрлинского района мы наблюдаем сегодня серьёзное краеведческое движение. Благодаря деятельности профессионального и очень увлечённого краеведа Анатолия Андреевича Бахматова, который к тому же создал в селе музей, там издаётся много книг по истории Юрлы. Записана масса воспоминаний. Только в 2015 году вышло три толстых тома в твёрдом переплёте — «Летопись деревень Юрлинского района».

Анатолий Андреевич Бахматов, юрлинский краевед, автор книг об истории Юрлинского района

А вам тогда что там делать?

— Дело в том, что мы работаем на пересечении истории с фольклором. Поэтому нас, к примеру, не очень интересует достоверность рассказанных нам устных историй. Наша задача — зафиксировать фольклорные рассказы, которые, с одной стороны, связаны с Гражданской войной, а с другой — содержат элементы так называемого мифологического сознания. Традиционных верований в них действительно немало, они уводят к взаимоотношениям с умершими. Особенно с умершими не своей смертью.

То, что было Гражданской войной, стало мифом.

— Не то чтобы мифом... У традиционного сознания есть определённые модели, по которым строятся рассказы о самых разных событиях. Уже готовые модели — фольклорные. Давным-давно сложились такие сюжеты. Вот один из самых популярных: если где-то кого-то убили, то душа умершего появляется на месте преступления, не даёт покоя живым...

Ага, по Юрле бродят «комиссары в пыльных шлемах»?

— Не все так банально. У народа всё тоньше, чем в фильмах ужасов.

Что же там происходит по ночам?

— Возьмём бывшее здание Закамского штаба связи и охраны, где держала оборону горстка красноармейцев. Там пролилась кровь... И вот народ начинает эту историю (любую подобную историю) соединять с традиционным сюжетом о месте, которое «пугает». Придаёт ей форму, которую не забудешь. Сейчас в здании бывшего Закамского штаба связи и охраны находится школьный интернат...

В. И. Дубровский — начальник штаб связи и обороны Закамского края, активный защитник здания штаба в1919 г.; А. П. Трукшин — командир красногвардейского отряда, освободившего осажденных защитников Советской власти. Фото из экспозиции Юрлинского краеведческого музея

Школьники любят страшные истории, хлебом не корми...

— Эти страшные истории, по-видимому, не в школьной среде возникли, но они там здорово прижились и постоянно воспроизводятся. А реально эти и похожие истории рассказывают работники администрации и суда, школьные учителя, сторожа, библиотекари... Про здание Закамского штаба связи и охраны в Юрле рассказывают, что там слышатся звуки рояля, ржание лошади, стук копыт...

Аналогичное место ещё несколько лет назад существовало и в селе Юм — это бывший штаб колчаковцев, где шли допросы (а по устным рассказам — и расстрелы). В советские времена в этом здании тоже открылась школа. И мне довелось беседовать с женщиной, которая жила там в детстве. Она рассказала, что, когда все уходили домой и здание пустело, они с мамой слышали, как кто-то бегает по партам. Поднимались — нет никого.

Бывшее здание волостного управления, где в 1919 гг. проводились допросы; с 1922 г. — школа, с. Юм. Фото из архива Юмской школы

Здания, связанные с наиболее драматическими событиями Гражданской войны, до сих пор «пугают». Историческая память прикрепляется к ним в том числе и в виде вполне традиционных мифологических рассказов. Там не ходят мертвецы, там всё тоньше...

Привидений не видели?

— Не видели. Но хочу сказать, что, к примеру, удмуртская традиция в этом плане другая. Там иногда видят...

Удмурты известны своим мистическим сознанием...

— Как и коми-пермяки. У удмуртов умершие не своей смертью могут иногда присниться — в виде солдат в будёновках и военной форме. Если человек заснёт неподалёку от того места, где шли бои или кто-то похоронен, этот кто-то может вдруг присниться и попросить его накормить. После такого сна принято сходить за едой и на этом месте её положить. Вообще, если ты уснёшь на таком «месте с историей», то можешь и заболеть.

На территории Коми-Пермяцкого округа мы историй с привидениями, пожалуй, не записывали. Хотя... был немного похожий рассказ — в Кочёвском районе. Некая семья поселилась в доме, который ранее принадлежал очень зажиточному крестьянину. Человек тот был раскулачен, надумал бежать, и его застрелили на задах его же огорода. Пролилась кровь!

В доме этого крестьянина потом поселилась семья. Хотя достаточно много времени прошло и возможно, что там ещё кто-то успел пожить. Но дочка именно из этой семьи начала периодически видеть в огороде по вечерам силуэт бывшего хозяина.

А дальше существуют разные рецепты, как от такого видения избавиться. Один из них — начать человека, который является, поминать. Потому что память, связанная с убийством, насилием, — это травматического рода память. С ней надо что-то делать. И вот здесь поминовение играет важную роль, в том числе терапевтическую.

Как этих людей поминают?

— В Юрле мы подобных практик не увидим. Юрла была сначала волостным центром, потом райцентром, там есть обелиск красноармейцам, но там очень быстро возобладали формы гражданской панихиды.

Гражданская, нерелигиозная форма почитания убитых воинов окончательно сложилась в Европе после Первой мировой войны, а у нас — после Гражданской. Первую мировую войну в Советской России, как известно, вынесли за скобки истории, зато Гражданская дала сколько угодно поводов для почитания... Правда, в полную силу эта традиция вошла в обиход после Второй мировой войны, когда поняли, что дать народу героев — это очень важно. Тогда, кстати, и появились типовые обелиски со звёздочками. Ими оформили братские могилы времён Гражданской, о которых знали. Произошло это не в 20-е годы — позднее.

Памятник воинам, погибшим в борьбе за Советскую власть в январе-феврале 1919 г., с. Юрла

В Юрле традиции почитания носили гражданский характер: гвоздики, торжественные речи, пионерский почётный караул...

Героев Гражданской и Отечественной объединили?

— Знаете, в селе Юм, например, единый мемориальный комплекс. Там сначала появился пирамидальный обелиск с красной звездой героям Гражданской войны, на нём табличка, где нет имён (!), только общая надпись. А так как много жителей Юма погибло во время Великой Отечественной, то буквально несколько лет назад прямо за обелиском поставили кирпичную стену с плитами, на которых значатся имена односельчан, не вернувшихся со Второй мировой. Единый мемориал, но память не слилась, жители Юма, конечно, разделяют эти события.

Мемориальный комплекс, посвящённый Гражданской и Великой Отечественной войнам, с. Юм

А имён героев Гражданской так и не сохранилось?

— Случается, что нет.

Помнят ли в сёлах, какая семья была за красных, а какая за белых?

— Чаще помнят, что были напуганы и растеряны. Приходили белые — «голосовали» за белых, возвращались красные — ратовали за красных. Те и другие забирали лошадей, могли кого-то расстрелять...

А махновцы, зелёные, красно-зелёные, бело-зелёные... Гражданская война предъявила весь спектр политических цветов и оттенков.

— Зелёных на этих территориях не было, хотя кое-где рассказывают про шайки вполне себе разбойничьего типа. Зато, кажется, обнаруживается случай, когда в одной могиле похоронили и белых, и красных.

В том же Юму кладбище находится в лесу, как это и принято в северных районах нашего края. Лесок компактный. Часть его занимает действующее кладбище, а вторая половина — вся в лесных тропинках. И там, совсем рядышком от кладбища, есть поляна, куда вплоть до недавнего времени в Троицкую субботу женщины ходили кого-то поминать: расстилали скатерть, раскладывали еду...

Житель села Юм Егор Васильевич Дружинин на старой братской могиле, окрестности с. Юм

Никаких бугорков, знаков — просто поляна?

— Могильного холма нет, но, по устным рассказам, в этом месте находится братская могила, где похоронены... и тут память дробится — то ли сторонники белых, то ли сторонники красных. Очень может быть, что белые и красные лежат в одной могиле. Если бы только красные, то там, скорее всего, поставили бы обелиск. Но могила была «сомнительная», поэтому в советское время её никак и не отметили.

Я бы сказала, что народ всегда сочувствует жертвам. Под обелиском со звёздочкой часто лежат даже не военные, а просто люди, которые работали на советскую власть. Они могли быть коммунистами, могли не быть коммунистами, но они погибли в этой смуте. Они были местными жителями, родственниками людей, которые до сих пор живут в этом селе...

Сретенская церковь и обелиск на братской могиле в с. Усть-Зула

Поэтому там, где не было большого контроля со стороны государства, всё шло по другой модели: сначала жители поминали тех, кто лежит на кладбище, а потом других — за пределами кладбища.

Вопрос в сторону: почему археологи эти места не копают? Любопытно ведь, кто там похоронен, похоронен ли вообще? Всё можно восстановить: время смерти, причины, родственные связи...

— События сравнительно свежи. Устная память иногда ещё хранит, чьи близкие там лежат. Эти могилы ещё не ушли в вечность, поэтому трогать их нельзя.

100 лет для истории мало?

— Для устной памяти (кто-то говорит, что её нет у народа?) 100 лет — действительно мало.

Приобрела ли Гражданская война художественные формы: воплотилась ли в песнях, былях?..

— Может, мы что-то упустили, но песен уже не слышали... В советское время была такая установка, и песенный фольклор про Гражданскую войну собирали. Находили песни о Чапаеве, ещё о ком-то, — часто авторские, просто «ушедшие в народ». Но сегодня все эти песни, конечно, известны только по архивным записям. Не поют сегодня о Чапаеве.

Может, потому что в наших местах Чапаева не было?

— Чапаева не было. Но и о Колчаке песен точно не поют.

По поводу Колчака! В селе Крохалёво Юсьвинского района помнят очень жёсткую историю. Там тоже есть здание, где во времена Гражданской был колчаковский штаб. Туда забрали мужчину, которого подозревали в симпатиях к красным. Его жена рыдала на крыльце штаба, молила за мужа. Один из колчаковцев на глазах сельчан отсёк ей шашкой голову, и голова скатилась с крыльца. Вот она — народная память о Колчаке. Помнят и рассказывают до сих пор. И вряд ли в данном случае это советская цензура.

Я не историк, я не могу оценить этот феномен, но Колчак, пользуясь поначалу народной поддержкой, в итоге её потерял.

Война всегда поднимает такую муть, что, уверена, под шумок, там и личные счёты сводились...

— Что касается Юрлинского восстания, то жестокость там проявляли не только колчаковцы. Колчаковцы ладно, они пришлые, чужие. Не меньшую жестокость показали местные жители по отношению друг к другу.

Ещё одну историю расскажу. Это произошло в окрестностях ныне уже не существующего посёлка Усть-Пышья. Там рядышком была коми-пермяцкая деревня Булычи, тоже уже не существует. В Гражданскую в этой деревне расстреляли сторонников советской власти — не красноармейцев, а агитаторов и служащих, среди них и женщина была. Эти люди шли откуда-то дворами-задами и попросились на ночлег, а местный мужик их выдал.

Вид на д. Булычи, ныне заброшенную

Колчаковцы всех расстреляли. Местные жители, выждав какое-то время, тайно похоронили расстрелянных. А потом всегда ходили в Троицкую субботу на их могилу — поминать, не зная даже имён убитых.

Обелиск на могиле сторонников Советской власти, расстрелянных белогвардейцами возле д. Булычи

К мужику же, который этих людей выдал, относились очень плохо. Позднее, значительно позднее, у него убили сына — в драке или ещё как. И вот вам народная память! Смерть его сына была расценена как определённое возмездие. Не надо было выдавать тех людей. Сочувствие народа, как правило, достаётся тем, кто воспринимается как жертва.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь