X

Рассылка

Подкасты

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать
Фото: Иван Козлов

«Офлайн для богатых, онлайн для бедных». Владелец книжного магазина «Пиотровский» Михаил Мальцев — о пандемии, автофикшне и любви к книгам

В январе 2022 года книжному магазину «Пиотровский» исполнилось 12 лет. Пару лет назад магазин сменил место прописки, переехав в Центр городской культуры. Как изменились предпочтения людей за пандемию? Станет ли книга предметом роскоши? И к чему приведёт монополизация книжного рынка России? На эти и другие вопросы мы попросили ответить владельца «Пиотровского» Михаила Мальцева.

Как изменилась книжная торговля за два года пандемии?

— Эти два года лишили нас роста. В конце 2021-го мы вернулись к допандемийным показателям 2019-го. Вначале был локдаун, мы перешли в онлайн-формат. После нескольких месяцев вынужденной интернет-торговли никаких чудес не произошло. В отличие от онлайн-ритейлеров, у которых продажи выросли, мы лишь частично компенсировали потери, ведь «Пиотровский» — это прежде всего классический книжный магазин.

Быть может, локдаун создал более комфортные условия для нашего переезда [из Аптеки Бартминского] в Центр городской культуры, который совпал по времени с введением режима изоляции — это единственное положительное следствие пандемии.

В одном из интервью ты говорил, что «лучше и оживлённее всего выглядят магазины при музеях, крупных издательствах и других институциях, где существуют дополнительные потоки людей». Как магазин себя чувствует на новом месте?

— Мы ни дня не жалели о решении [переехать]. Отлично прижились на новом месте и легко находим общий язык с руководством Центра городской культуры. Но нужно учитывать, что власти ввели систему ограничений на проведение массовых мероприятий, систему QR-кодов, которые препятствуют проведению публичных мероприятий. Поэтому полностью оценить результаты переезда нельзя, мы до сих пор существуем в режиме форс-мажора. Думаю, полный эффект от этой синергии мы увидим в будущем, когда будут сняты все ограничения и Центр городской культуры сможет запустить полноценные публичные программы.

«Пиотровский» организовывал книжные ярмарки, устраивал собственную лекционную программу. Но из-за пандемии всё свернулось. Как это сказалось на магазине?

— На торговле это напрямую никогда никак не сказывалось. Это позволяло делать жизнь вокруг «Пиотровского» и свою собственную более оживлённой. Этого не хватает именно в этом смысле и, если появится возможность, мы это всё вернём.

Михаил Мальцев и Константин Мильчин на фестивале «Гений Места»

В России более чем на 50 % выросли продажи книг о предсказаниях, духовных практиках, осознанности и позитивном мышлении, подсчитали в группе «Эксмо-АСТ». Почему?

— Любой мощный кризис, который затрагивает общество, приводит к подобным явлениям. Недавно вышла книжка «Земля, одержимая демонами» о всплеске веры в колдовство на территории послевоенной Германии. А у нас в конце восьмидесятых и начале девяностых...

...заряжали воду перед телевизором!

— Да, советские люди, которые были атеистами и сторонниками научно-технического прогресса, вдруг неожиданно увлеклись Кашпировским и Марией Дэви Христос. Я, например, вырос в промышленном центре Крыма — городе Керчи. В девяностые все предприятия там позакрывались и, как в повести Лавкрафта «Тень над Иннсмаутом», люди начали обращаться к потусторонним силам. Я надеюсь, что мы ещё увидим в России экономический подъём и всё это пройдёт.

«Эксмо-АСТ» очень чутко реагирует своими издательскими пакетами на текущую ситуацию в стране. Когда Алексей Навальный (Росфинмониторинг внёс независимого политика в список террористов и экстремистов — Прим. ред.) из автора блога «РосПил» вырос в общественного деятеля, «Эксмо» печатали его интервью и публицистику. Когда произошёл великорусский поворот и Россия стала прирастать непризнанными территориями, холдинг откликнулся изданием книг про «силу русского оружия» и краниометрию украинских черепов.

Что читали в прошлом году покупатели «Пиотровского»?

— Одно из направлений, которое интересовало наших покупателей, — это книги об антропологии, социологии и философии музыки. В издательстве «Новое литературное обозрение» оформилась об этом целая серия «История звука». Другое направление — гендерные исследования и феминизм. Ещё пару лет назад не было такого обилия книг по данным тематикам.

Выходит и художественная литература, проблематизирующая ЛГБТ+, наркоманию, социальную травму. Например, в издательстве No Kidding Press была издана сверхпопулярная автобиографическая трилогия Тове Дитлевсен «Детство», «Юность» и «Зависимость».

Ещё одно важное направление — memory studies. Это различные исследования памяти, например отражение войны в художественной литературе, личных дневниках и т. д. Они были и раньше, но сейчас интерес к теме памяти очень высок.

Об этом и новое художественное направление — автофикшн. Несколько лет назад были актуальны толстые романы вроде «Щегла» Донны Тартт, а сейчас в литературу возвращается факт, «конкретность» (по аналогии с конкретной поэзией и музыкой), не вымысел, а документальные или, точнее, полудокументальные произведения, в буквальном смысле реалистические, когда автор фиксируется на собственном опыте, что называется, «пишет про себя».

Ты имеешь в виду Оливию Лэнг, Рейчел Каск и других новых британских авторок?

— Да, а у нас это Оксана Васякина. Её роман «Рана» — это дневник путешествия с прахом матери на родину в Сибирь и попутно воспоминания о семье и попытки разобраться с собственной сексуальностью.

Ты ведь в прошлом году стал членом жюри литературной премии «Странник — НОС». Насколько я понимаю, тебе пришлось читать много современной российской прозы. Расскажи про её особенности. Какие авторы тебя зацепили?

— Нужно признать, что русская литература окончательно перестала быть большим нарративом. Но сейчас больших нарративов не осталось в принципе, кроме, как говорил философ Гройс, доллара и фильмов Marvel. Страна уже не обсуждает в общественном транспорте и курилках последний номер журнала «Новый мир». Но при этом сами журналы существуют. Если их возникновение и гигантские тиражи были вызваны массовым интересом и общим культурным подъёмом, то сейчас они существуют в виде инстанций высокой культуры, то есть чего-то элитарного.

На премии я голосовал за повесть «Синдром Капгра» Максима Гуреева, которая была напечатана в журнале «Урал» и не издавалась в виде отдельной книги. Литература продолжает жить и дышать в таких странных лакунах. Любителям словесности стоит об этом напоминать, я считаю.

Вернёмся к книжной торговле. Статистика говорит, что интернет-продажи растут стремительными темпами в отличие от офлайна. Считаешь ли ты это угрозой для независимых книжных магазинов типа «Пиотровского»?

— Всегда есть контртенденция. Чем дешевле будет онлайн-ритейл, тем круче и статуснее будет офлайн. В одном социологическом исследовании о торговле одеждой я прочитал, что люди с низким уровнем доходов, то есть большинство, предпочитают покупать её в интернет-магазинах. Напротив, обеспеченные люди хотят одеваться в офлайн-магазинах, переплачивая в два-три раза за дизайн, разговор с продавцом, возможность примерить и приятную атмосферу. Тенденция такова: офлайн для богатых, онлайн для бедных.

К сожалению, книга становится всё дороже, но не из-за жадности книготорговцев, поверьте: наша наценка остаётся неизменной. Растут цены на бумагу и типографские расходы в первую очередь. Целлюлозно-бумажные гиганты России переключились на производство упаковки для китайского рынка. В итоге в феврале к нам пришли книги уже по новым ценам. Но мы уже пытаемся реагировать на эту ситуацию постоянной распродажей книг от магазина и ежеквартальными большими распродажами от издательств. Плюс к этому мы наращиваем присутствие в магазине недорогих изданий.

Возможно, что скоро книга преимущественно станет предметом роскоши. Но и ценить её будут больше. Мы не так давно разговаривали об этом с социологом Европейского университета Михаилом Соколовым, который занимается среди прочего социологией чтения. Он соглашается с утверждением Пьера Бурдьё, что, вопреки теории рационального выбора, экономический субъект далеко не всегда рационален, он может, например, имея низкие доходы, иногда покупать книгу, которая фактически ему не по карману. Почему? Потому что с этим связано чувство собственного достоинства, статус. Например, статус культурного человека определяется регулярным чтением и обладаем личной библиотекой. Я в это верю, потому что сам такой. Впрочем, при грамотном подходе покупка книг может быть и инвестицией.

А как быть с тем, что «места на полках уже нет»?

— Например, в Перми есть замечательные букинистические магазины. Нужно избавляться от менее ценного и заполнять полки более ценным для вас. Я лично так и поступаю.

В прошлом году «Эксмо» купила «Азбуку-Аттикус». На книжном рынке образовался монстр-монополист. Как это отразится на вас и других независимых книжных?

— Это *** [капец]! Несколько лет назад я разговаривал с Александром Мамутом (бывший владелец издательства «Азбука-Аттикус» — Прим. ред.). На тот момент он владел ещё и сетью британских книжных магазинов Waterstones. Я спросил его, почему он не хочет сделать качественную сеть a la Waterstones в России. Он ответил: а что мы сможем предложить? Чем мы будем отличаться от «Читай-города», например? И тут я понял: если ты существуешь в условиях рынка, где есть десять больших издательских холдингов и сотни, если не тысячи, маленьких издательств, то ты можешь без труда производить различие, придумывать разные способы быть не похожим на конкурентов. В условиях монополизированного рынка такие возможности попросту отсутствуют. Крах книжной сети «Республика», которую убили долги перед «Эксмо», это подтверждает.

Фото: Пиотровский

С независимыми несколько другая ситуация, потому что мы продаём то, с чем сети не любят связываться. Но опять же, если в плане ассортимента мы отличаемся от крупных книжных сетей, то друг от друга независимые мало чем отличаются.

В одном из первых интервью в 2010 году ты говорил, что «Пиотровский» — это не про бизнес, это просветительский проект. Изменилось ли что-то за 12 лет существования магазина? Сейчас «Пиотровский» — это про что?

— «Пиотровский» — это про книги. Я не в восторге от идеи просвещения. В ней есть что-то навязчивое. Предполагается, что это что-то, что одни люди делают с другими, а мне бы меньше всего хотелось быть таким «рентгенологом». Если по-честному, я бы не стал ничего открывать, если бы такой магазин уже был в Перми, я бы просто в него ходил. «Пиотровский» был вызван к жизни не желанием заработать или кого-то просвещать, а ситуацией нехватки, пустым местом, которое хотелось заполнить. И в этом смысле ничего не изменилось. Я сам в первую очередь клиент своего магазина. Я люблю книги, люблю их заказывать, рассматривать, расставлять на полках, коллекционировать и даже иногда читать (смеётся).

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь