X

Citizen

Вчера
2 дня назад
19 ноября 2017
17 ноября 2017
16 ноября 2017
15 ноября 2017
14 ноября 2017

Жюльет Дешан: Во Франции мне очень часто говорят, что я русская

Фото: Тимур Абасов

Первой премьерой «Сцены-Молот» в этом году станет спектакль «Сара Бернар. Фан-клуб». Историю о великой французской актрисе с русскими артистами поставила французская команда во главе с режиссёром Жюльет Дешан.

Этот спектакль появился на свет благодаря регулярно проходящей в Театре-Театре «Лаборатории молодой режиссуры». Год назад на этой лаборатории эскизы спектаклей представляли два режиссёра из Франции. В итоге для доработки до полноценного спектакля был выбран отрывок по мемуарам Сары Бернар Сара БернарСара Бернар (фр. Sarah Bernhardt; урождённая Генриетт Розин Бернар, фр. Henriette Rosine Bernard; 22 октября 1844, Париж, Франция — 26 марта 1923) — французская актриса, которую в начале XX века называли «самой знаменитой актрисой за всю историю». Успеха она добилась на сценах Европы в 1870-х годах, а затем с триумфом гастролировала и в Америке. В её амплуа были в основном серьёзные драматические роли, из-за чего актриса получила прозвище «Божественная Сара». В её честь назван кратер Бернар на Венере. «Моя двойная жизнь». Для режиссёра Жюльет Дешан это первый опыт работы в России, хотя с нашей страной её связывают корни: её дед приехал во Францию в 1921 году с волной белой российской эмиграции.

Сам спектакль «Сара Бернар. Фан-клуб», хоть и ставится в российском театре с русскими артистами, неразрывно связан с Францией — он создан при поддержке Альянс Франсез-Пермь и Французского Института России, постановочная группа целиком французская, а этим летом спектакль покажут во Франции, в театре города По. Об особенностях этого спектакля, взгляде на биографию Сары Бернар, общении с артистами на языке театра, и русских чертах своего характера Жюльет Дешан рассказала журналисту интернет-журнала «Звезда» незадолго до премьеры.

Фото: Тимур Абасов

Год назад в «Сцене-Молот» вы делали эскиз, а сейчас вы готовите полноценный спектакль о Саре Бернар. Эта работа за прошедшее время как-то изменилась, во что переросла?

— Начнём с того, что сам текст значительно увеличился, потому что я добавила к фрагментам воспоминаний самой Сары Бернар воспоминания её конкурентки Мари Коломбье — актрисы, с которой она соперничала. Поэтому здесь появятся новые фрагменты из её мемуаров, где она занимается почти самовосхвалением. Кроме того, здесь появятся персонажи, которые произносят более ироничные тексты, и говорят вещи, которые не всегда приятны. Если более конкретно, то я добавила персонажей — это шесть членов фан-клуба, охранник музея, ведь сейчас всё происходит в музее Сары Бернар. Есть ещё один персонаж, которого я условно называю «сутенёр», но он не сутенёр, а скорее мафиози, у которого есть средства и возможности, чтобы привести этих фанатов в музей имени Сары Бернар. Сюжет таков — ночь, музей закрыт, и охранник за определённое денежное вознаграждение соглашается на то, чтобы мафиози устроил частный визит по закрытому музею. И в самом начале всё достаточно культурно, идёт экскурсия, они рассматривают различные предметы из музея. Здесь будет много витрин с предметами, которые принадлежали Саре Бернар: драгоценности, чучела животных, хозяйкой которых она была, фортепьяно её матери, архивные документы, письма. И даже погребальная урна с её прахом. Но постепенно фанаты начинают пользоваться ситуацией, входят в раж. Они приносят бутылки, устраивают бар на одной из витрин, садятся за фортепьяно и устраивают небольшой конкурс среди Сар Бернар. Можно сказать, что вечер заканчивается не очень хорошо. Это всё в регистре комедии, но, тем не менее, будут трогательные и эмоциональные моменты, как впрочем, и перепады в жизни самой Сары Бернар — от более весёлого регистра к трагическому.

Сара Бернар Фото: RMN-Grand Palais

Год назад на обсуждении своего эскиза вы говорили, что у вас есть идея расширения спектакля — добавить отрывок из «Саломеи» Оскара Уайльда. Вы отказались от этого?

— Я не использовала «Саломею», но взяла небольшой отрывок из «Федры». Одна из редких записей голоса Сары Бернар — это как раз запись «Федры». Это один из голосов, которые мы услышим. У нас есть ещё запись Саши Гитри — это рассказ о Саре Бернар, о её финальном этапе жизни, когда ей ампутировали ногу.

То есть незримый дух Сары Бернар будет присутствовать на сцене?

— Я надеюсь. На фасаде театра уже есть её изображение. Я надеюсь, что у нас на спектакле тоже будет её образ, мы делаем всё, чтобы призвать её дух.

Фото: Тимур Абасов

Вы столько работаете с этим материалом о Саре Бернар. За это время как-то поменялось ваше отношение к ней?

— Могу сказать, что когда я занималась поиском документов и работой с ними, то поняла, насколько её мемуары неправдивы. Она немного изменила рассказ о своей жизни. Это можно сравнить с тем, что когда мы делаем уборку дома, то пыль заметаем куда-нибудь под ковёр. Поэтому мне захотелось добавить в этот спектакль тексты, которые сбалансируют повествование о Саре Бернар, чтобы сделать его более реальным. Ещё, работая над этим текстом, я поняла, что она была очень одиноким человеком. У неё были катастрофические отношения с мужчинами. Создаётся впечатление, что в ту эпоху это была женщина с наибольшим количеством любовников в Париже. Но у неё так и не получилось остаться с каким-то одним мужчиной. Отец её ребёнка просто исчез. Это одна из сцен, которую я добавила в спектакль.

Фото с показа эскизов на Лаборатории молодой режиссуры Фото: Юлия Трегуб
Фото с показа эскизов на Лаборатории молодой режиссуры Фото: Юлия Трегуб

Получается, для вас важно рассказать и её историю, и правду о ней?

— Наверное, важнее не рассказать правдивую историю, потому что узнать правду сейчас достаточно сложно. В большей степени меня интересовало рассказать её историю, как её видит она, и как её видят, например, журналисты. Думаю, вам будет интересен такой пример. Сара Бернар уезжает в турне по Америке, и промоутер говорит ей: «Приезжайте, покажу вам кита». Она говорит: «Ух ты, я никогда не видела китов». Ей показывают мёртвого кита, и она поднимается на него. Есть множество фотографий этого, потому что много фотографов одновременно снимало её стоящей на этом ките. И позднее появляется множество статей с её фотографиями и текстами о том, что Сара Бернар убила кита, чтобы извлечь китовый ус для своего корсета. Правда нам не очень интересна, а скорее интересно то, как подать всю эту историю, потому что она немного сумасшедшая.

Сара Бернар Фото: the100.ru

Вы работали над этим спектаклем со своей постановочной группой из Франции?

— Да, действительно, в моей команде сценограф из Франции, художник по свету тоже француз, и художник по костюмам француженка. Но всё актёры из труппы этого театра, и я повезу их с этим спектаклем во Францию в июне.

А для чего вы хотите показать французам, как русские играют француженку?

— Именно для этого. Мне интересно, каким образом французскую жизнь могут сыграть актёры не французы. Каким образом они могут её примерить на себя. В то же время, это позволяет мне дистанцироваться от актрисы Сары Бернар, которая является одной из икон французской культуры. Может быть, с этой дистанции, которая появится, мы лучше увидим и сможем понять некоторые моменты. И эта же дистанция позволяет использовать более комический подход к образу Сары Бернар. Мне кажется, что французы слишком гордятся ей, чтобы позволить себе над ней посмеяться.

Выходит такое воплощение строк русского поэта Сергея Есенина — «Большое видится на расстоянии»?

— Именно. Я знаю эту цитату, и я полностью с ней согласна.

Фото: Тимур Абасов

Насколько трудно работать, когда постановочная труппа говорит на одном языке, а артисты на другом?

— На самом деле в театре нет трудностей с пониманием. Потому что мы все говорим на одном языке — языке театра. Это язык, который очень многое передаёт через движение, через тело. И я уже понимаю, что вместо того, чтобы тратить время на то, чтобы что-то объяснить, гораздо проще показать это действием. Если мы говорим о каких-то комических моментах, то юмор — это тоже универсальный язык. Когда я говорю актёру «ты очень аккуратно несёшь чашку с чаем, запинаешься и разбиваешь её», он понимает, как это нужно сделать, и для этого совершенно необязательно читать Флобера. То, что действительно вызывает затруднения — это повествование, а это именно то, чем я и занимаюсь — пытаюсь простроить повествование. И иногда это дестабилизирует актёров, потому что эта работа иногда слишком прямая. Актёров дестабилизирует то, что я, например, люблю, когда повествование ведётся напрямую к публике. А они к этому бывают не совсем готовы. Ещё могут вызывать затруднение разные уровни повествования, причём не языка, а именно самого рассказа. Это многоплановость повествования, когда все находятся в музее Сары Бернар, каждый из актёров в какой-то момент берёт на себя роль Сары Бернар, а в другие моменты они играют какие-то фрагменты из жизни Сары Бернар (это как флэшбеки в кино). Возможно, это сложнее объяснить, потому что мы изначально брали текст, который не создан для театра. Я каждого из актёров прошу сразу быть несколькими персонажами. У каждого из них три состояния этого персонажа. Это персонаж, который, скажем так, в цивильной одежде приходит в музей, другой персонаж — это он же, только переодетый в Сару Бернар, и третий персонаж, который считает себя Сарой Бернар. Это то, над чем нужно очень много работать, над этими уровнями повествования, его многоплановостью, но я не могу сказать, что язык является трудностью.

Фото: Тимур Абасов

Вы успели заметить какие-то различия между российским театром и французским?

— Мне кажется, что здесь очень сильно влияние Станиславского, который является незыблемым авторитетом для российских режиссёров. К тому же русский человек настолько тонок, что у него есть тенденция всё анализировать с точки зрения психологии. Тогда как я делаю работу более формально, работаю с настроениями. Я не прошу каждого из персонажей проделать глубокий психоанализ, прежде чем сказать пару слов. Кроме того я использую то и играю с тем, какие артисты в жизни. Я фактически занимаюсь с ними тем, чего от них не просят все остальные. Артистов здесь просят выйти из себя, чтобы стать другим персонажем, тогда как я прошу выйти из персонажа, чтобы стать собой. Поэтому вещи, которые они делают в реальной жизни, я прошу их сделать и в спектакле. В качестве примера — одна из молодых актрис стояла около микрофона и изображала из себя Сару Бернар. А другая, более взрослая актриса, которая тоже изображает Сару Бернар, проходила мимо по сцене — она просто забыла свою сумку, и пока одна изображала из себя Сару Бернар, другая очень аккуратно пыталась пройти мимо. И это было настолько смешно, что я оставила эту сцену в спектакле. Теперь там актриса, которая постарше, ходит по сцене в этот момент и ищет серёжку, которую она потеряла.

Опять же год назад, после показа эскиза, вы говорили, что для вас это был первый опыт работы с постоянной театральной труппой, потому что во Франции такого нет...

— Для режиссёра-постановщика это очень интересный момент, именно поэтому об этом я и говорила. Труппа — это немного семья. Даже, наверное, больше чем семья, а стая. Со своими внутренними историями, конфликтами, влюблённостями, разрывами, агрессией одного направленной против другого, ревностью, дружбой. Для меня это очень интересно, потому что я тоже стараюсь показать на сцене небольшую труппу фанатов Сары Бернар.

Фото с показа эскизов на Лаборатории молодой режиссуры Фото: Юлия Трегуб
Фото с показа эскизов на Лаборатории молодой режиссуры Фото: Юлия Трегуб

Я спросил об этом, потому что сейчас в России в театральной среде иногда звучат возгласы, что театр, основанный на труппе — это устаревшая модель, от неё надо отказываться, и переходить на то, как театры живут в Европе — с меняющимися составами. Насколько это может быть справедливо по вашему мнению?

— Не совершайте этой ошибки! Франция разрушила все свои труппы, все свои коллективы, остаётся только труппа «Комедии Франсез». Это катастрофа. Потому что у актёров больше нет исторического отношения к репертуару, у них очень часто только одно амплуа. Здесь у актёров в труппе есть заработная плата, они могут с достоинством заниматься своей профессией, они признаны. Это очень важно и очень ценно. Кроме того, когда они смотрят друг на друга, они вместе развиваются. Даже соревновательность, и какая-то актёрская ревность — это тоже очень интересно и важно для взаимного роста.

Фото: Тимур Абасов

У вас есть русские корни, а вы здесь это как-то почувствовали эту каплю русской крови?

— Во Франции мне очень часто говорят, что я русская, потому что я очень эмоциональная, страстная и немного взрывная. Не знаю, насколько это черты русского характера. В тоже время это правда, я чувствую себя счастливой, мне здесь хорошо, и я чувствую себя как дома. Но с другой стороны, во всех театрах я чувствую себя как дома. Русский язык меня впечатляет и вдохновляет, мне хочется его выучить. Может быть, вас это рассмешит, и вы скажете, что это слишком по-туристски, но меня впечатляет история русской культуры, и привлекает образ великой России. Мне очень нравится гулять по улицам, заходить в церкви, я уже посетила несколько музеев в Перми, смотрела на иконы. Это ещё одно интервью, которое мы можем с вами сделать, о том, как много общего между религиозным образом, религиозными ритуалами и театром. Это уже будет другое интервью.