X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
20 марта 2019
Фото: Из архива Андрея Лялькина
38статей

Еженедельный проект Бориса Бейлина о пермской и не только пермской музыке

Пермь Электро 4: Музыка с изъяном Андрея Лялькина

Сегодня мы продолжаем очерки по истории пермской электронной музыки. В выпуске — интервью с Андреем Лялькиным. Возможно, самым свободным пермским музыкантом.

В сентябре этого года весьма авторитетный российский сайт «Электрокружок», посвящённый электронной музыке, назвал релизом месяца ипишку музыканта с говорящим псевдонимом Thelonious Bong «SORDID SOUNDING OF EVIDENT THINGS». Музыка представляла из себя зубодробительный инструментальный абстрактный хип-хоп и была очень крута! Каково же было моё удивление, когда Телониусом Бонгом оказался пермский музыкант Андрей Лялькин, за творчеством которого я с удовольствием следил с 2013 года.

Удивился я потому, что предыдущие проекты Андрея, «Шиповник» и «Markaria Rho», на абстрактный хип-хоп никак не были похожи. Есть две основные модели для занятия современной музыкой. Первая предполагает игру по правилам: шлифовка выбранного стиля и техники, много концертов и локальных туров, записи демо, выбор правильной стратегии продвижения, выбор лейбла, выпуск релиза, большой тур и тэ дэ. Если вы талантливы и вам повезёт, то, скорее всего, вы добьётесь успеха. Второй путь. Это, наплевав на всё, делать только то, что тебе хочется делать: менять стили, музыкантов группы, записывать альбомы и забывать про них, отказываться от концертов по непонятным причинам и прочее. Вероятность большого успеха в этом случае невелика (хотя бывают и исключения). Скорее, это будет «культ». Зато, как мне кажется, самая интересная и свободная музыка получается именно у таких музыкантов. Лялькин — из вторых.

Если вы ужаснётесь от количества букв в этом интервью, то оставьте текст и послушайте музыку. Возможно, после этого читать будет интереснее (прим. машинистки).

Итак, давай начнём с самого начала. Информации про тебя почти нет, так что расскажи свою музыкальную биографию.

— С музыкой я познакомился в раннем детстве, когда меня отдали в музыкальную школу, учился я там до лет 13-14. А знакомство с нормальной музыкой, как я тогда считал, началось где-то лет в 15.

Какая музыка для тебя была «нормальной»?

— Это была электронная музыка... Я бы не сказал слово «примитивная», скорее, простая: Chemical Brothers и прочая классика. Потом я понял, что у меня эта вещь — музыка — начинает входить в жизнь как нечто весьма неотъемлемое. То есть без этого мне нельзя. Без еды нельзя, без питья нельзя, без музыки тоже никак нельзя. И, естественно, слушал я её очень много, всегда нужно было что-то новое. До переезда в Пермь я поменял очень много стилей музыки, и они кардинально друг от друга отличались. Странные вещи слушал, например, блэк-метал. Очень долго, кстати, слушал.

А ты не из Перми?

— Из Екатеринбурга. Мы с мамой переехали сюда, когда мне было 18. Ну так вот... Увлечение металлом странным образом смешалось с увлечением хип-хопом, электроникой и так далее. Много всего было, но всё очень поверхностно, так называемое прослушивание. Однако в музыку как вид искусства я углублялся всё сильнее и сильнее. Всегда, когда слушал какую-то вещь какого-то исполнителя, узнавал, что являлось его бэкграундом, что подтолкнуло к тому, что он сделал. На меня всё сильнее и сильнее влияло музыкальное искусство... Вплоть до бытовых мелочей.

Что это значит?

— Ну там, например, внешний вид, поведение, речь... Это обычная вещь.

То есть, будучи металлистом, ты был весь такой в прикиде, косухе...

— Ну да. Это нормально, особенно в 15-16 лет, понятное дело.

Ты только слушал всё или пытался играть что-то?

— Делать музыку я начал, наверное, лет в 15 всё-таки. У меня был компьютер, софт всякий. Я что-то там пытался делать, сочинять, но никакого понятия о композиции у меня тогда не было и тонкостей я не знал. Это всё само как-то постепенно приходило. Для себя сочинял, показывал друзьям, но не более того. Потом мать увезла комп на работу, и у меня не стало никаких ресурсов слушать музыку, тем более сочинять. Помню, меня спас мой сосед, он дал мне старый мафон 90-х и кассеты типа «Гражданская оборона», «Ноль», «Звуки Му». Я где-то месяцев пять слушал только это, больше вообще ничего. Потом наконец вернулся комп. Ночью нельзя было слушать музыку у матери в комнате, поэтому я скачивал всё на флэшку и ставил через мафон. Я решил попробовать скачать что-нибудь свежее — Radiohead какой-то скачал. Послушал — не понравилось. Потом что-то заиграло уже совершенно случайно, когда я проходил мимо. Звучало «In Limbo» из альбома «Kid A». Я понял, что это потрясающе. Это переломный момент был, наверное, когда я услышал Radiohead. С того времени начал двигаться к тому, к чему пришёл через несколько лет. Начал пытаться играть на гитаре, записывать какие-то зарисовки, придумывать блюзовые вещи, переигрывать стандарты вроде Хендрикса...

Это какой год примерно?

— Это 2009-й. А потом трип-хоп пошёл. Я помню, когда переезжал в Пермь, то очень много слушал Massive Attack, Tricky, Portishead. Tricky особенно нравился, первые несколько альбомов. Всё как и у всех было тогда: пост-рок, трип-хоп, ничего необычного. А потом я поступил в универ, там познакомился с парнем, у него был неплохой вкус, он с кем-то играл на гитаре. Я играл с ним в группе, и мы даже где-то выступили один раз.

А ты на чём играл?

— Я типа пел. Вообще, отстой. Это было очень плохо. Но на этом концерте я познакомился с очень многими людьми, с которыми потом много чего делал. Это главное. Через какое-то время я ребят покинул и снова сел сочинять дома.

Ты умел играть на каком-нибудь инструменте?

— На гитаре сочинял. Записывал иногда через микрофон. Очень исхитрялся без оборудования нормального.

То есть это были такие домашние эксперименты?

— Очень домашние. Никакой аппаратуры вообще не было, повторюсь. Дело в том, что у меня совершенно не было денег, чтобы покупать для себя что-либо. Не было такого, что кто-то приветствовал мои занятия музыкой и прочее. Немного посидев дома, я создал первую EP под ником «Shipovnik» — условный заголовок для всех моих домашних работ. Это отличалось от всего, что я делал до этого, только тем, что данный материал я показал людям. И я понял, что кому-то он даже нравится.

Что это была за группа — «Shiponvnik»? Что вы играли?

— Сначала делал просто хип-хоп для себя. Потом всё больше сползал в электронику. То есть я понял те детали, из которых она состоит. Не помню, что конкретно мне очень нравилось, но какие-то популярные имена типа Four Tet, Burial, DJ Shadow, всякий хип-хоп 90-х, «Нью Йорк». В принципе, до какого-то определённого момента просто делал всё то же самое, что делают все люди, так или иначе интересующиеся музыкой и желающие её делать.

Что тебе нравилось, то ты и пытался играть?

— Ну да, но, естественно, что это было подражание. Единственное, что всегда так или иначе сопровождало меня и шло как сквозной сюжет через всё, что я слушал, — это некая как бы не до конца правильная музыка. В ней были изъяны. То есть без этого никак. Нет удовольствия от прекрасного, если нет контрастов.

А что с «Шиповником» случилось?

— Он закончился, потому что мне понравилась другая музыка.

А сколько он просуществовал? Были ли живые концерты, остались ли какие-то записи?

— Живых концертов никаких не было. Аудиозаписей осталось достаточно. Ипишки какие-то, альбомы. Один альбом очень даже хороший. Не стыдно показать даже сейчас, послушать...

Это ведь не твой сольный проект, там несколько человек было?

— Именно мой. Так вообще происходило всегда. У меня есть друг Андрей, он играл на гитаре для моих проектов, записывал большие гитарные треки — просто сидел дома и импровизировал. Иногда я ему скидывал заготовку, он с ней работал, а потом я вырезал всё, что мне нужно. В итоге получалось так, как я хотел. Так «Шиповник» просуществовал год.

И у тебя ни разу не было желания как-то выступить, показать всё это людям?

— Было, конечно. Мы пытались это сделать на протяжении очень долгого времени — вплоть до этого лета. Искали музыкантов для концертов, но я всё время разочаровывался, потому что абсолютно все, которые со мной играли, не понимали, что мне надо. Но я их за это не ругаю. Я не мог с ними договориться, не мог объяснить, что мне нужно, потому что, возможно, в какие-то моменты я сам не очень понимал, чего я хочу. Они совершенно на другом уровне воспринимали. У меня задача была достаточно серьёзная, а у многих людей это было не больше, чем просто поиграть ради удовольствия.

Какую музыку ты играл в «Шиповнике»?

— Это была чисто электронная музыка с записанными гитарными семплами.

То, что называлось тогда индитроникой?

— Нет, не совсем. Это всё-таки было похоже на тех ребят, которых я перечислил, — Four Tet, моментами Burial. Я сэмплировал, кромсал всякие поп-песни. С сэмплами проще работать, конечно. Потом меня стала интересовать немного другая музыка. Помню, мы стояли перед репетицией в Морионе, ожидали нашего друга, который тоже с нами играл. Пока стояли, мой друг Андрей поставил мне группу OM. Помню, как мне понравилась статичность на протяжении 10 минут и мощный удар в конце трека. Всё! С тех пор я начал убиваться stoner doom-ом, потом из него уезжал в психоделику, потом обратно. Через год я совсем уже ничем не интересовался, кроме этого. Следовательно, больше мы не могли играть электронику, хотелось уйти в психодел.

Давай поговорим о твоём втором проекте, Markaria Rho. Что значит название?

— Это композиция из двух случайных слов. Маркарян — это советский астроном, он открыл цепочку скопления галактик. А Rho — это буква греческая. Ну и всё.

То есть красиво звучит?

— Да. Первым вышел альбом «Counting rhymes», в 2013-м. Четыре длинных трансовых психоделических трека. Такой утерянный альбом условных Popol Vuh (Popol Vuh — известная немецкая крау-рок группа, записывала саундтреки для фильмов Вернера Херцога. — Прим. машинистки).

Он меня сильно заинтриговал. Расскажи, как вы его записывали? Почему он удалён с вашего бэндкампа?

— В общем, я всенепременно хотел записать хоть что-то, у меня были какие-то мысли. Созрел. Я всегда сочинял все вещи исходя из пульсации прежде всего, то есть я сначала придумывал ритм, а потом на него уже накладывал мелодию. И у меня была мандолина тогда, совершенно случайно. Я на ней сочинил мелодию, и всё началось. Мы по отдельности записывали ударные в разных местах: там записали, тут записали. Всё записывали на диктофон. У меня он тоже оказался случайно: в Пермь приезжал Козырев, известный военный фотокорреспондент, и оставил свой диктофон у моего друга, я его одолжил для записи. Записывал на него всё вплоть до того момента, пока Козырев в Пермь снова не приехал. Затем уже купил свой.

Какая-то идея была у альбома?

— Была идея сделать песни как сюиты — из нескольких частей. На самом деле получился просто коллаж из всего. Например, мне понравился звук старого раздолбанного приёмника, который я нашёл у Коли из «Кокомамии». Я случайно начал вертеть крутилку на AM-волнах. Если вертеть очень быстро, то в какой-то момент создавался очень низкочастотный звук — как бочка. А если касаешься антенны приёмника, то получался такое «пш-ш-ш-ш» — как малый барабан. И можно было делать ритм. Мы это всё записали. Саша Пьянков из Gnoomes пришёл ко мне домой, посидел, повыпендривался в микрофон от души. Собственно, альбом так и назвали, потому что он спел считалку: нашел её в интернете, пока мы думали, что спеть в один из треков.

Ну, ты его выложил, да? Я помню, появился «ВКонтакте». Какая реакция была у людей?

— Людям понравилось, однако мне аудитория показалась странной, разношёрстной очень. Но это отдельный вопрос. Друзья говорили: ты погляди, как всем нравится. Ну, а мне как-то уже было плевать. Сделал и забыл, пошли дальше теперь.

Что было дальше? Альбом Fun?

— Есть такие вещи в моей жизни, они на меня очень сильно влияют. Это не связано с музыкой, это связано с моей частной жизнью. И я пошёл совершенно в другую сторону, а именно — в сторону, которая попроще. Просто ушёл в более понятную музыку, но с лоу-файным звуком, со специально заниженным качеством. Все эти различные шипения... Я старался сочинять попроще, но при этом звук должен быть грязным. Потому что должен быть какой-то изъян, без него никак. Мне казалось, что это делает как-то тоньше всё. Приступил к следующей работе. Первой была песня «Whale’s Factory» в стиле Сида Баррета. Через несколько недель я понял, что мне не нравится такой звук, начал записывать другую историю, уже под влиянием совершенно других групп. Помню «i’m Anceient» писал два или три месяца, я уже сделал даже другой трэк, но всё равно занимался этим. Потом снова этот звук надоел, пошёл по другому пути. Вообще не понимал, чего хочу в итоге.

Сколько у тебя заняла запись этого альбома?

— Полгода. И вот что ещё важно: все эти композиции изначально не предполагались в альбом. Они как бы неудачные попытки, скажем так.

А для чего тогда?

— Ни для чего. Это типа: мне не нравится, давай попробуем что-нибудь другое. А потом я говорю: что-то набралось, может быть, выпустим?

Я сегодня перед интервью специально послушал Fun, и он мне понравился ещё больше, чем в первый раз. Он, конечно, надёрган из всего, но, когда я его послушал целиком, он оставил очень цельное впечатление благодаря тому, что саунд у него в общем-то единый, лоу-файный. Несмотря на то что все песни там стилистически разные, всё звучит очень однородно и связно. Отличная работа! Вы кому-то его отправляли? Связывались с лейблами, пытались издать или ограничились выпуском кассетного релиза в Перми?

— Да, я отправлял его, конечно, но никто ничего не ответил. Отправлял только потому, что появилась реакция, достаточно неожиданная.

Что за реакция?

— Мне очень много людей стали писать на почту, на саундклауде всем очень понравилось. А потом выяснилось, что наши трэки крутят в Нью-Йорке на радио. Моему удивлению не было предела.

Где они их взяли?

— Лёша Лавретьич выложил их в тумблере на страничке своего лейбла (он нашу кассету и выпустил). И началось. Сначала они запустили его в ротацию, потом один из радиоведущих 15 минут рассказывал про нас в передаче. Как ни пытался, он так и не смог произнести правильно название группы. Потом их журналистка взяла у нас интервью, задала несколько вопросов.

То есть фидбэк был очень хороший. Про вас много говорили, и мне казалось, что должен произойти какой-то прорыв. Почему его не произошло?

— Потому что не играли вживую. Радиоведущий из Нью-Йорка купил на Бендкемпе FUN, и я его поблагодарил за всё вообще. Он мне ответил, что было бы круто, если бы мы были неподалёку и записались бы в их студии. И хотя я понимал, что это невозможно, меня это не на шутку замотивировало. Я понял, что не могу дальше заниматься музыкой, если не играю её вживую. И всё. У меня денег было немного, но, как известно, если что-то хочешь, то получится совершенно точно. В результате через два месяца у меня уже были первые педали и гитара. И хорошие музыканты на ударных и басу.

Послушать Shipovnik и альбомы Markaria Rho.

Вы стали давать концерты?

— Нет. Я впервые в жизни играл в бэнде, в котором люди не просто собрались по фану поиграть. Был альбом, были два человека, которые мне доверяли. Очень долго мы искали звук, мы весь год его искали.

Отказывались играть концерты?

— Не отказывались, просто я говорил: мы не готовы. Я понимал, что постоянно всё меняется. Я не понимаю, чего хочу. Для меня это вообще некомфортная среда — играть вживую с людьми. То есть теперь понимаю, что я должен с людьми договариваться, чётко понимать, что я хочу и оправдывать доверие коллег. Мы играли, играли, вроде сыгрались, сделали материал. Сначала выступали в Эксперименте, в Доме грузчика, потом поехали в Москву на Psych Fest. Приехали в Москву, услышали, как там играют группы. Выступили сами. Приехал я в Пермь и снова сказал: всё, мы больше не играем то, что мы играли до этого ни в коем случае.

Фото: Из архива Андрея Лялькина

Это когда случилось? Этим летом?

— Да, какое-то время мы ещё играли, создали новый материал, очень даже интересный, но я не был уверен в нём и точно знал, что снова скажу: мне надоело. Таким образом, «Маркария» закончилась несколько недель назад. В какой-то момент я понял, что это был просто очередной этап, ещё один опыт, что-то вроде того. Это переход от домашнего музицирования к игре вживую на сцене.

То есть тебя подкосил именно концертный опыт живых выступлений?

— Я считаю, что лучше подождать, сделать всё как надо и потом показать, что есть. А весь этот год в итоге получилось так: тяп-ляп делаем быстренько, показываем всем, и погнали дальше.

Как появился Thelonious Bong? Все твои проекты не похожи друг на друга, но Thelonious Bong — это вообще вбок. Я сначала думал, что это не ты, потому что всё, что было до того, было связано более-менее с живыми звучаниями, с ровным битом, правильными гармониями, а Thelonious Bong — это абстрактный хип-хоп, мелкое электронное крошево, нервный рваный ритм. То есть это такой фри-джаз. Как ты к этому пришёл, откуда это взялось, почему?

— Летом стал понимать, что с ребятами у нас всё затягивается, конкретно записать и выпустить чего-либо не получится. А мне хотелось релиз сделать. Вдобавок я совершенно внезапно — впервые за 4 года — вернулся к хип-хопу. Из ниоткуда это взялось. Стал слушать джаз и понял — оттуда можно много вырезать интересного. Стал экспериментировать. Понял, что мне нравится, чтобы ритм был, но он очень сложно прощупывался. Процесс создания был строгий, то есть я должен быть обязательно нетрезвый, дабы увеличить впечатлительность от результатов эксперимента. И это должно быть ночью. Если б я был трезвый, то меня бы не так ошеломляло то, что я делаю, я уверен.

Название — это отсылка к Телониусу Монку?

— Да, конечно.

То есть ты сейчас слушаешь джаз?

— Вот я бы хотел это разделить: Thelonious Bong — это одно, а увлечение джазом — это другое. Thelonious Bong — это опять же переход. Это просто так, вообще ни для чего.

Слушать Thelonious Bong

Ну, в «Электрокружок» ты же всё-таки это скинул?

— Я дал им это послушать, потому что мне показалось, что им понравится. Так или иначе, но я хотел бы, чтобы то, что я делаю, кому-то понравилось. Я, в принципе, хочу, чтобы люди слушали хорошую музыку, чтобы слушали музыку, которую я сочиняю.

Ну, так вот... Что там с джазом? Это, наверное, то, к чему я в принципе шёл. Помню, что свою привязанность к этому жанру я ощутил, когда послушал альбом Арчи Шеппа «Fire Music». Меня до слёз пробило. Это гиперреализм. Я видел битвы между племенами, он описал в музыке свои идеи досконально — вплоть до деталей. Вообще джаз... Он меняет, честно говоря.

Надолго ли?

— Когда начал слушать джаз, я тоже этим вопросом задался. Объективно я стою перед проблемой: я не знаю, что я хочу сочинять. И эту проблему надо решать. Есть у меня такое чувство, что с джазом отношения будут долгие.

Есть ли планы на будущее? Что ты собираешься делать, как ты себя видишь?

— Ко мне пришло понимание, что я очень разочаровался в поп-музыке, потому что с ней сейчас всё очень печально. А ещё это всё на фоне того, что мы живём в России и здесь люди в музыке не разбираются, мало что понимают. Так же пришло осознание, что музыка — это труд. Дело не в том, чтобы купить себе железяки. Их на производстве так сделали, чтобы ты нажал — и было красиво. К чёрту эти комбинации даже. У меня есть желание освоить конкретный инструмент настолько, чтобы я смог потом с его помощью все, что хочу. Для этого я выбрал пианино, к этому инструменту ничего не добавишь. Это очень перспективный инструмент в плане поп-музыки, потому что я не вижу смысла заниматься джазом.

То есть, несмотря на то что ты разочаровался в поп-музыке, ты всё равно будешь дальше заниматься поп-музыкой?

— Джаз серьёзно испорчен, теперь это музыка со штампом «не для всех». А многие и вообще её расценивают не иначе как интерьер. Однако можно элементы джаза внедрить в поп-музыку, чем я и хотел бы заняться. Есть у меня на примете пара классных исполнителей, которые успешно занимаются тем же.

Можешь привести пример, чтобы понятно было, о чём ты говоришь?

— Thundercat, например. Я не говорю, что я восхищаюсь им, но для примера это очень даже хорошо. Чтобы играть такую музыку, нужно очень сильно стараться и трудится. Это не железяки, а освоенный инструмент. Я считаю, что, имея хорошую технику и понимание теории, всё можно сделать гораздо интереснее, чем просто накупив кучу железяк... Стоять потом дронить на сцене. Технику ты развиваешь, чтобы всё, что ты чувствуешь, ты смог сыграть, независимо от того, насколько проста или сложна твоя эмоция. Это моя точка зрения.

Фото: Из архива Андрея Лялькина

Я так понял, что ты сейчас будешь осваивать пианино и мы тебя не скоро увидим?

— Я думаю, что очень не скоро.

Дискография

Shipovnik:

  • Shkae Tul Kae EP — 2012
  • And far from home i’m weak and poor and hungry. I’m shadows LP 2012
  • Eery LP 2012
  • The Sloan Great Wall Ep 2013

Markaria Rho:

  • «Counting rhymes» 2013
  • «FUN» 2014

Thelonious Bong:

  • «SORDID SOUNDING OF EVIDENT THINGS» 2015