X

Новости

Вчера
2 дня назад
12 декабря 2019
11 декабря 2019
10 декабря 2019
Фото: Тимур Абасов
24статьи

Пермские учёные, разработки, открытия.

Елена Зелина, учёный ПГНИУ: Никакого лекарства от рака ещё нет. Разработки только начались

Если набрать в поисковике «пермские учёные изобрели лекарство», то, даже не открывая предложенных ссылок, вы поймёте, что Пермь — это фармацевтическая столица России, а может быть, и мира. У нас изобрели или вот-вот изобретут массу препаратов, над созданием которых бились лучшие умы мировой фармацевтики. При этом зарубежные фармацевтические гиганты утверждают, что на создание только одного нового препарата уходит более десятка лет и уйма денег, что по силам и по карману немногим. Очередная новость про новое лекарство, на этот раз от рака, которое создаётся в стенах ПГНИУ, заставила нас съездить и узнать обо всём из первых уст.

Ранее мы уже писали о появлении в одной из пермских лабораторий средства для борьбы с аутоиммунными заболеваниями, поэтому не удивились тому, что услышали от «создателя лекарства от рака» Елены Зелиной, младшего научного сотрудника ПГНИУ.

— Наша исследовательская группа занимается химией гетероциклических соединений. Исходный компонент — производные фурана (органическое соединение с формулой C4H4O). И мы изучаем его реакционную способность. Прежде всего, это фундаментальная химия — изучение химических свойств в тех или иных условиях и получение продуктов реакций.

Изначально никакой прикладной цели исследований не было. Сейчас существует несколько направлений. Мои исследования — одно из них.

Мы получили новые соединения и стали думать о том, где они могут быть применены и что о них известно. В нашем случае это пирролодиазепины. Ими очень мало кто занимается. Наш метод получения хорош тем, что он прост и для него необходимо дешёвое российское сырьё. Всё очень доступно. К тому же мы уменьшили количество стадий получения вещества до трёх.

Никакого лекарства ещё нет. Разработки только начались. Мы работаем над методами получения конкретных соединений. Эти соединения потенциально могут обладать биологической активностью. В частности, они могут быть ингибиторами аутотаксина и использоваться в терапии раковых заболеваний. Аутотаксин — это фермент, который позволяет раковой опухоли расти, давать метастазы. Ингибирование (подавление активности) этого фермента приведёт к тому, что рост опухоли значительно замедлится или остановится вообще. Я думаю, что в будущем это лекарство не будет самодостаточным. Скорее всего, оно будет применяться в комплексе, по индивидуальной схеме.

Сейчас есть некоторое недопонимание. Почему-то считается, что мы уже доказали биологическую активность. Нет. Всё только на уровне теории. На практике биологическая активность пока не исследована. Сейчас стоит задача «довести до ума» метод получения продукта.

Фото: Тимур Абасов

На какой срок рассчитана ваша исследовательская работа и что вы планируете после того, как определитесь с оптимальным методом получения продукта?

— В рамках гранта проекта «УМНИК» исследования рассчитаны на два года. Первый год — это доработка метода получения и расширение ряда продуктов. Сейчас пока два опытных образца. На втором году мы будем изучать биологическую активность веществ. Первичные исследования будут проходить в лаборатории экспериментальной фармакологии нашего университета на базе химического факультета. В идеальном варианте через два года у нас будет определён окончательный способ его получения. Будут проведены первичные доклинические испытания. Это не испытания на животных. Это на уровне клеток каких-то штаммов бактерий. Всё, конечно, ещё будет обсуждаться.

Через два года мы планируем получить российский патент на эти структуры, а может быть, и международный.

Для того чтобы продолжать исследования, необходимо дополнительное финансирование. Грант в 500 тысяч, который мы получили от «Фонда содействия инновациям» в рамках «УМНИКа», только на два года. Для дальнейших исследований нужно гораздо больше денег и времени. На создание препарата в среднем уходит 8-10 лет. У «Фонда содействия инновациям» существует программа «Старт». Сам фонд рекомендует начальные разработки сделать в рамках небольшого гранта «УМНИКа», а для дальнейших исследований выходить на «Старт», где на разработки даётся три года и девять миллионов рублей. Это самый вероятный вариант развития событий.

Всё, что необходимо для ваших исследований, вы можете приобрести в России?

— Да, всё сырьё, которое необходимо именно для моих исследований, производится у нас. Для других проектов приходится что-то закупать за рубежом. И всё равно 500 тысяч не хватило бы, если бы я начинала с нуля. Но у меня был некий задел, который появился во время реализации предыдущего проекта. Поэтому сейчас надо просто кое-что докупить. Может быть, понадобятся какие-то модификации, которые придётся покупать за границей. Но это станет известно потом. Пока всё есть здесь.

Фото: Тимур Абасов

Вы думаете, в России есть компании, которые способные довести новое лекарство до выпуска?

— У нас есть компании, которые выпускают дженерики Дженерики— самостоятельно созданные аналоги оригинальных лекарственных препаратов. Продаются либо под международными непатентованными названиями, либо под патентованными, отличающимися от оригинальных. Например: оригинал — парацетамол, дженерик — панадол. Но эти компании развиваются, и, я думаю, к тому времени кто-то из них сможет взяться за налаживание выпуска нового препарата. Трудности, конечно, будут, но они решаемы. Всё равно «в стол» это не уйдёт.

Вы готовы работать с иностранными компаниями, если через два года вы не найдёте партнёра среди российских фармацевтических кампаний?

— Не исключено. Но у нас существует стратегия развития российской фармацевтической промышленности до 2020 года. Может быть, в её рамках что-то получится, и мы сможем работать с российскими компаниями.

Насколько я знаю, университет вкладывает серьёзные деньги в лабораторное оборудование. У вас есть всё необходимое?

— У нас есть все условия для работы молодых учёных. Нет никаких препятствий.

Наши лаборатории были оборудованы специально для исследовательской группы. Руководитель группы — Александр Бутин, профессор, доктор химических наук. Его вместе с группой пригласили из Кубанского технологического университета Краснодара. На тот момент условия для работы в Перми были гораздо лучше. С ним приехали Максим Учускин и Татьяна Неволина. Они набрали команду. Меня пригласили поработать, когда я ещё была студенткой. Сейчас мой научный консультант — Максим Учускин, старший научный сотрудник, кандидат химических наук. Он научный руководитель всей нашей исследовательской группы и всех направлений.

Оборудование быстро устаревает, создаётся новое. У вас своевременно обновляют всё, что необходимо?

— Лаборатории чуть больше четырёх лет. Тут всё новое и актуальное. Это универсальное и очень удобное оборудование. Таким же пользуются и за рубежом.

Если всё получится, кто будет обладать правами на патент?

— Университет. А я буду фигурировать только как автор.

Есть у вас в лаборатории ещё какие-то интересные разработки?

— Два года назад наш сотрудник Антон Макаров также выиграл грант в конкурсе «УМНИК». Он занимается изокриптолепином. Это вещество, которое обладает противомалярийной активностью. Сейчас у него заканчивается срок разработки, и ему надо будет отчитываться. В принципе, ему всё удалось. Он отчитается и либо будет искать инвестора для дальнейшей работы, либо займётся другими, более серьёзными проектами.

***

  • Сможете ли вы отличить открытия пермских учёных от изобретений их британских коллег? Проверьте себя с помощью нашего теста.
О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь