X

Подкасты

Рассылка

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать
Фото: Тимур Абасов
24статьи

Пермские учёные, разработки, открытия.

Татьяна Миролюбова. Есть такой дискуссионный вопрос: природные богатства России — это проклятие или благо?

В какой экономической реальности мы живём? Насколько характерны для России тенденции постиндустриализма, имеющие место в развитых странах? Почему в нашей политике и экономике всё ещё нет места для человека? Есть ли у России шанс выйти на «светлый путь всемирной цивилизации»? Что обо всём этом думают экономисты?

На вопросы «Звезды» отвечает декан экономического факультета Пермского государственного национального исследовательского университета, доктор экономических наук, профессор Татьяна Миролюбова.

Впервые о постиндустриальном обществе заговорили в Перми, когда пытались превратить город в культурную столицу Европы. В качестве образцов (примеров для подражания) приводили Эдинбург, Ливерпуль, Глазго... Вот, например, Глазго! Этот когда-то крупный промышленный город, попав в середине XX века в глубокий кризис и утратив большую часть своей промышленности, вышел из тупика через программы, развивающие культуру, науку, поднимающие качество жизни горожан. В Глазго основали несколько фестивалей, Центр науки, концертный зал, Галерею современного искусства... И Глазго стал одним из самых процветающих в экономическом отношении городов Шотландии... Мы тоже так хотели — не получилось.

Что это такое — постиндустриальное общество? Почему оно не для нас?

— Пойдём по порядку. В XX веке экономики развитых стран пошли по пути постиндустриального общества. Это означает изменение структуры экономики в сторону уменьшения доли отраслей материального производства и увеличения доли сектора услуг. По сути, постиндустриальная экономика связана с появлением и усилением так называемого третичного сектора экономики.

Первичный сектор — это сельское хозяйство, добывающие отрасли. Вторичный — производство промышленной продукции. Третичный — сектор услуг. Экономику с преобладанием третичного сектора называют постиндустриальной.

То есть, если взять ВВП развитых стран, мы увидим, что большинство там составляет производство разнообразных услуг, а доля аграрного и промышленного секторов имеет тенденцию к снижению?

— Да. Если, например, взять аграрный сектор Великобритании, то в нём занято лишь 3 % населения. И эти 3 % кормят всю страну — 64 с лишним млн человек. Кроме того, англичане умудряются ещё и экспортировать свою сельскохозяйственную продукцию. А связано это с достижением высокой производительности труда...

России до таких результатов далеко...

— Россия по производительности труда существенно отстаёт от развитых стран — и в промышленности, и в сельском хозяйстве. Отстаёт в разы. Например, уровень производительности труда в России составляет 26,8 % от показателя США, 40 % от показателя Японии и Германии, 33,3 % от показателя Франции, 36 % от показателя Швеции. Здесь мы говорим о производительности общественного труда во всей экономике — не по секторам, а в целом.

Словом, мы находимся глубоко-глубоко в индустриальном периоде? Или даже ещё в аграрном?..

— Нет, мы, конечно, находимся в индустриальном обществе. Но дело вот в чём. В развитых странах формирование постиндустриального общества и рост производительности труда были связаны ещё с так называемым технологическим переходом.

Существует теория, согласно которой развитие экономики сопряжено со сменой технологических укладов. В каждом из укладов выделяется какой-то доминирующий ресурс, получивший наибольшее распространение и ставший базой данного уклада.

Словом, уровень технологического развития предопределяет развитие производительности труда, прежде всего в промышленности. В сельском хозяйстве достаточно других факторов, но, безусловно, многое также зависит от технологий.

Развитые страны находятся сейчас в ситуации, когда их экономика развивается на основе шестого технологического уклада, базовыми ресурсами которого являются информационные технологии, биотехнологии, нанотехнологии, цифровые технологии...

А вот российская индустриальная экономика, если говорить о нашей промышленности, находится, по оценкам учёных, где-то на уровне пятого уклада, да и то не во всех секторах. Нам ещё только предстоит исчерпать пятый технологический уклад.

Но промышленность при этом у нас, как мне кажется, не сильно сегодня развивается, скорее, наоборот, загибается...

— Да, в последние годы Россия столкнулась с ситуацией деиндустриализации.

За счёт высоких мировых цен на нефть и энергоресурсы добывающий сектор получил в России избыточное развитие. Он ориентирован на экспорт. Очень интересен для капитала — норма прибыли в нём высокая. И привлекателен для людей. Ведь все хотели и хотят работать в «Лукойле». Не так ли? Например, у нас в Перми.

Понятно, почему добывающая промышленность начала оттягивать на себя ресурсы: и капитал, и человеческие ресурсы. Причём наиболее серьёзные как по количеству, так и по качеству.

Но к процветанию это почему-то не привело...

— Ключевая проблема экономики — ограниченность ресурсов. Очевидно, что в сложившейся ситуации другие секторы российской экономики недополучали капитала и качественной рабочей силы. Возникла структурная диспропорция между сырьевым и остальными секторами экономики. Обрабатывающие секторы промышленности оказались недофинансированными. Мы видим это недофинансирование через технологическое отставание нашей обрабатывающей промышленности, отсутствие в ней технической модернизации...

Если вспомнить такой показатель, как обновление основных фондов, то в Пермском крае, например, он, мягко говоря, является сильно недостаточным. В 2013 году износ основных фондов в нашем регионе составлял 62,9 %.

Отсюда и ситуация, что основные отрасли обрабатывающей промышленности России неконкурентоспособны: наши продукты и товары проигрывают импортным. Низкая конкурентоспособность основных обрабатывающих отраслей нашей промышленности привела в итоге к тому, что свыше 40 % российского потребительского рынка, по оценкам экспертов, занимают товары импортного производства.

Очевидно, что россияне, даже самые патриотичные, предпочитают... Допустим, импортные автомобили отечественным. Это касается также одежды, обуви, электроники и прочее.

— Низкая конкурентоспособность связана с тем, что российские предприятия (именно в обрабатывающей промышленности) не имеют возможности модернизировать своё производство в необходимом объёме, чтобы производить качественную продукцию, конкурентоспособную импортным аналогам и по цене, и по потребительским свойствам.

Невыгодно в России производить собственные товары в рамках обрабатывающей промышленности. Отрасли обрабатывающей промышленности в большинстве имеют низкую рентабельность... Отсюда и деиндустриализация экономики.

Это говорит о том, что Россия всё больше и больше становится сырьевым придатком?

— Почему становится? Она остаётся им.

Значит, можно предположить, что у нас даже индустриализация до конца не завершена?

— Нет, индустриализация у нас завершена. В 20-х — 30-х годах прошлого века страна сделала огромный рывок. И всё в ней заработало практически с нуля...

Но техника должна обновляться. 20-е — 30-е годы были очень давно.

— Об этом и речь. В то время, как Запад переходил к постиндустриальной экономике, достигнув высокой производительности труда в отраслях материального производства, в нашей стране технологическая модернизация в обрабатывающей промышленности проводилась так ограниченно, что это не позволяло обеспечить рост производительности труда.

Но есть в этой истории ещё такой момент: доля материального производства в ВВП развитых стран сокращается, думаю, ещё и потому, что они открывают свои заводы где-нибудь в Китае или Индии, их промышленность уходит на Восток...

— Да, капитал сегодня уже не национальный — транснациональный. Корпорациям тесно у себя на родине, и они создают филиалы за рубежом.

Потому что там дешёвая рабочая сила.

— Не все, конечно, издержки дёшевы, но... Размещая трудоёмкие производства в странах с дешёвой рабочей силой, а потом импортируя товары, произведённые ею, в свои страны, транснациональные корпорации получают выгоду.

Если мы придём в магазин, продающий одежду, даже где-нибудь в Европе, то мы увидим на ярлычках: «Сделано в Китае», «Сделано в Турции»...

Однако занятость населения надо обеспечивать и у себя. В странах с развитой экономикой появилась тенденция к увеличению роли нематериальных активов. Чем более нематериален продукт, тем большую норму прибыли он имеет. С точки зрения макроэкономики таким государствам стало выгодно производить продукцию, имеющую большую нематериальную составляющую. Тогда и появилось в развитых странах понятие креативной экономики, возникли и стали развиваться так называемые творческие индустрии, позволяющие занять высвобождающихся работников.

Первой страной, в которой появились креативные индустрии, стала Великобритания. Здесь столкнулись с проблемами, вызванными массовым закрытием угольных шахт, высвобождением большого количества работников и резким сокращением собираемых налогов. Одним из пострадавших городов был город Хаддерсфилд, где практически не осталось действующих рабочих мест. В этих условиях решающую роль в поддержке населения города сыграли муниципальные власти, которые стали обучать бывших шахтёров работе на компьютерах. Кроме того, в городе было создано пространство для общения людей самых разных профессий и социальных групп. В результате через 10 лет город Хаддерсфилд стал одним из главных центров мультимедийных технологий в Великобритании. Развитие креативных индустрий снизило уровень социальной напряжённости, снизило уровень безработицы... Это превратило Великобританию из пионера индустриального общества в пионера постиндустриального общества. И главный упор был сделан на развитие креативных технологий, креативных индустрий.

Развитие креативных индустрий снизило уровень социальной напряжённости, снизило уровень безработицы Фото: Тимур Абасов

То есть государство само начало обучать профессиям, которые, как оно понимало, необходимы сейчас и будут актуальны в будущем?

— И всё это привело к тому, что в Европе стала реализовываться модель экономики с преобладанием сектора услуг. Но!.. Самое интересное, что в развитых странах и сейчас продолжается развитие материального производства, то есть по-прежнему идёт рост обрабатывающей промышленности.

Новый виток индустриализации?

— Эта индустриализация получила название «новая индустриализация», или «неоиндустриализация». Российский экономист Сергей Семёнович Губанов, автор теории новой индустриализации, говорит, например, о том, что старая индустриализация была связана с электрификацией, а неоиндустриализация сопряжена с автоматизацией производства. Это и инновации, и экологические программы, и микропроцессоры, и безлюдные технологии...

Фантастическое будущее, когда на огромном заводе работают два человека, нажимая кнопочки...

— А в это время российская экономика, благодаря многим факторам, например, высоким ценам на нефть и отсутствию у правительства политической воли к движению в другую сторону (у нас ведь сознательно была выбрана стратегия, связанная с энергетическим сектором), оказалась «заточенной» на добывающие отрасли.

Повторюсь, заниматься добычей в России более выгодно, чем обрабатывающими отраслями. Наша экономическая система так устроена. Например, налоговая система выстроена под сырьевую экономику, а не под обрабатывающие производства. Рентабельность в секторах добывающих и обрабатывающих производств сильно разнится. К сожалению, не в пользу обрабатывающей промышленности.

Мне кажется, что даже школьник понимает, что быть сырьевым придатком плохо...

— Вся пагубность этой системы особенно проявилась в ситуации экономических санкций. По сути, страна участвовала в международном разделении труда на основе такой модели: из России везли сырьё, в Россию — продукцию, произведённую с использованием этого сырья.

Возьмём для примера химическую промышленность. Если мы посмотрим товарную структуру экспорта этой отрасли, например, в Пермском крае, то увидим: продукция химической промышленности у нас присутствует как в экспорте, так и в импорте. Только это продукция разного уровня добавленной стоимости. Туда мы отправляем продукты с низкой добавленной стоимостью. К нам ввозятся продукты с более высокой добавленной стоимостью, более высоких переделов. Такое место мы занимаем в модели международного разделения труда.

Закономерно, что в условиях экономических санкций и падения мировых цен на основные сырьевые товары российского экспорта наша страна оказалась в очень сложной экономической ситуации.

— Поэтому очень хорошо, что мы заговорили о неоиндустриализации. В этой ситуации жизнь заставляет нас думать: а можем ли мы сами заместить импортную продукцию такими же по качеству товарами, производя их в необходимом количестве и по аналогичной стоимости? Ценовой фактор ведь тоже важен. Оказывается, что некоторые товары мы просто не в состоянии производить с тем же качеством и издержками, как их производят за рубежом. Это связано с нашим уровнем производства. Там — безлюдные технологии, у нас вместо роботов работают люди.

Мне кажется, что в России при всей её технологической отсталости и пролетариата уже давно нет. Почему у них пролетариата нет — понятно, они его переучили на IT. Но почему пролетариат исчез у нас?

— На Западе пролетариат имеет другое качество — безлюдные технологии. А у нас его нет, потому что обрабатывающие отрасли непривлекательны. Ну, кроме «Лукойла». «Лукойл» и «Газпром» не испытывают недостатка в рабочей силе любой квалификации.

А вот обрабатывающие производства!.. В этом секторе существует большой дефицит кадров рабочих профессий, потому что те рабочие, которые есть, постепенно выходят на пенсию, а заместить их некем.

Осознав проблему, правительство в последние годы стало стимулировать программы профессионального образования. Но человек идёт туда, где ему лучше, где больше платят, а уровень заработной платы в обрабатывающих производствах у нас гораздо ниже, чем в добывающих.

Ещё раз скажу: вся экономическая система России выстроена под добывающие производства, включая налоговую систему.

Но!.. Предприятия обрабатывающих отраслей всё же умудряются проводить технологическую модернизацию, хотя и не в соответствии со всеми своими потребностями. Если посмотреть товарную структуру импорта, например, Пермского края, то видно, что обрабатывающие предприятия края проводят модернизацию, насколько им это позволяют ресурсы. Основной объём импорта в Пермском крае — это продукция зарубежного машиностроения, различное оборудование.

Пусть медленно, но мы как-то приспосабливаемся к требованиям мировой экономики?

— Конечно. А что касается экспериментов периода «Пермской культурной революции». Мы говорили об этом в самом начале... Когда в Перми пытались делать ставку на творческие, креативные профессии... Это, на мой взгляд, правильный путь. Должны происходить у нас прогрессивные структурные сдвиги в отраслевой структуре экономики — увеличиваться сектор услуг, расти доля нематериальных активов в стоимости продукта, но параллельно с процессами инновационного развития обрабатывающей промышленности. Кстати, инновации не могут развиваться без творческой составляющей.

И если бы у нас ликвидировалось отставание по производительности труда, у нас тоже возникла бы избыточная рабочая сила. И вопрос трудоустройства встал бы очень остро. Это наша низкая производительность труда оставляет занятость большой.

Я здесь не очень понимаю.

— Возьмём лесную отрасль. Либо работает комбайн, который рубит дерево, очищает его от веток, мельчит кору...

Да!.. Либо всё автоматизировано, и тогда требуется один человек, либо работают «люди с топорами», и таких нужна целая бригада.

— Когда работает бригада — занятость большая, а производительность труда низкая. Здесь всё очень сильно связано.

Я бы сказала так, когда в Пермском крае была «культурная революция» и делались попытки сформировать креативную экономику, то это, в принципе, была работа на опережение... Очень позитивная история.

Но Глазго бы мы не стали...

— Глазго бы мы не стали, но это хороший шанс для территорий с невысоким производственным потенциалом, которые точно никогда не станут новой Силиконовой Долиной, условно говоря. Какой шанс развиться есть, например, у небольших муниципалитетов Пермского края? Культурные события, туристические объекты... Культурные события и туристические объекты формируют туристические потоки. Туристические потоки дают приток денег в экономику...

Но какого уровня должны быть события, чтобы люди в эти городки и сёла поехали?

— На мой взгляд, для жителей Пермского края это были интересные события. Я сама ездила на фестиваль «Медовый спас», в Барду на праздники. Что-то там покупала, делая вклад в экономику этих территорий. Кроме того, культурные события меняют качество жизни города или села, поднимают сознание жителей... За то, что тогда делалось в культурной сфере, я бы поставила региональной власти «отлично».

И всё-таки за счёт только одной культуры не подняться, материальное производство отменить нельзя...

— Да, мы отстаём в развитии материальных производств, основанных на пятом технологическом укладе, но у нас есть шанс, не развивая в полной мере пятый уклад, встать на шестой и, перешагнув через ступеньку, попасть в новую индустриализацию, основанную на автоматизации.

Безлюдные технологии, безотходные производства, высокоинтеллектуальные технологии... У нас есть для этого определённый задел, в том числе и в Пермском крае. Есть успешные научные разработки, связанные с нанотехнологиями, другими инновационными открытиями, по уровню некоторых из них мы даже превосходим зарубежные страны.

Безлюдные технологии, безотходные производства, высокоинтеллектуальные технологии... У нас есть для этого определённый задел, в том числе и в Пермском крае Фото: Тимур Абасов

Есть примеры, скажем, в Пермском крае?

— Компания «Новомет», которая делает продукцию для нефтяного комплекса с использованием метода порошковой металлургии, разработанного в Пермском политехническом университете.

Предприятие «Инкаб». Это предприятие появилось в Перми относительно недавно, но уже стало одним из лидеров по производству оптоволоконных кабелей.

Пермская научно-производственная приборостроительная компания, которая сегодня развивает такое направление, как фотоника. Эта деятельность основана на научных исследованиях физического факультета Пермского классического университета.

Разработки российских учёных легли в основу целого ряда производств. Есть росточки новой экономики! Конечно, ещё надо создать условия для того, чтобы все это работало и развивалось.

Наша страна, кажется, в этом не очень заинтересована. И механизмов нет.

— Знаете, сейчас, когда с ценами на нефть и бюджетом всё плохо, государство вынуждено искать альтернативные источники экономического роста... Последнее время правительство пытается принуждать к инновациям в том секторе, где это возможно. Например, есть достаточное количество компаний с государственным участием — около 60. Эти компании имеют серьёзные программы инновационного развития. Такая программа есть, в частности, у «Газпрома», который финансирует целый ряд научных разработок, направленных на производство инновационной импортозамещающей продукции для своей отрасли...

Но по большому счёту это всё равно работает на добывающую промышленность. Наша экономика не смотрит в сторону человека, не нацелена на его восстановление, интеллектуальное развитие... А хотелось бы, чтобы тупого физического труда становилось всё меньше...

— За счёт того, что в сфере материального производства будут работать роботы.

Возьмём, например, Китай. Сегодня это далеко не сырьевой экспортёр. Всего лишь 0,46 % экспорта Китая составляет продукция добывающей промышленности. А вот продукции высокотехнологичной промышленности в общем экспорте — свыше 30 %, среднетехнологичной — около 40 %, низкотехнологичной — около 27 %. При этом в общем экспорте Китая около 27 % занимают информационно-коммуникационные технологии. Современный Китай — один из лидеров в сфере научно-исследовательских разработок.

Почему они смогли выбраться из своего тупика, а мы нет?

— Потому что у них не было нефти. Если у вас на участке есть месторождение золота, вы не будете изобретать вечный двигатель. Вы просто будете мыть золото. Есть такой дискуссионный вопрос: природные богатства России — это проклятие или благо?

Скажем, Япония! Страна, в которой нет ни одного месторождения железной руды, стала одним из лидеров металлургической промышленности. За счёт чего? За счёт того, что металлургические производства Японии организованы вблизи портов, куда приходят корабли с металлоломом. Этого японцам вполне достаточно, при использовании, конечно, высоких технологий, основанных на результатах научных исследований и разработок.

Значит, пока у нас есть нефть, золото, железная руда, калийные удобрения и прочее, думать о высоких технологиях мы не будем? Но, очевидно, что всего этого у нас хватает, только чтобы свести концы с концами...

— Во-первых! А во-вторых, не будем забывать, что природные ресурсы исчерпаемы. И как раз эта проблема — ограниченности природных ресурсов — в зарубежных странах и привела к осознанию того, что необходимо использовать другие ресурсы — интеллектуальные. Ресурсы знаний, научных исследований и разработок. Информация стала экономическим ресурсом.

Новая индустриализация, если продолжить разговор о ней, сопровождается сокращением доли физического труда и увеличением доли умственного труда.

А также повышением качества жизни, потому что мыслить может только человек, который не задавлен жизнью и бытом.

* Главные отличительные черты постиндустриального общества от индустриального — очень высокая производительность труда, высокое качество жизни, преобладающий сектор инновационной экономики с высокими технологиями и венчурным бизнесом... Сущность постиндустриального общества заключается в росте качества жизни населения и развитии инновационной экономики, включая индустрию знаний. (Википедия)

— А самое главное отличие новой индустриализации в том, что её базисным продуктом являются микропроцессорные устройства... Их способны производить работники другого уровня, других навыков и умений...

Нам до этой реальности далеко...

— На мой взгляд, в ситуации санкций у России есть исторический шанс сделать шаг в сторону мировых тенденций. Санкции вынуждают нас думать и что-то предпринимать. Сейчас мы должны сделать нечто подобное тому, что было сделано в 20 — 30-х годах, когда в СССР провели электрификацию всей страны. Сейчас мы должны провести автоматизацию всей страны и выйти на новый уровень индустриализации: компьютеры, микропроцессоры, грамотная рабочая сила...

Откуда возьмутся грамотные рабочие?

— Для формирования качественной рабочей силы должны быть образовательные программы — государственные или учреждённые совместно с работодателями.

На самом деле в отдельных секторах у нас существует сегодня диспропорция между квалификацией работников, которых готовят, например, вузы, и тем качеством рабочих мест, куда выпускники вузов могут прийти. Например, в нашем Политехническом университете есть специальность — новое, с точки зрения мировых трендов передовое, направление — компьютерная биомеханика. Выпускники этой специальности занимаются моделированием биологических систем и рассчитывают напряжённое деформированное состояние органов человека, протезов, имплантатов. За рубежом эта профессия востребована, скажем, при производстве спортивной обуви и спортивного инвентаря, в медицине. А куда пойдёт человек с таким образованием у нас?

Пойдёт работать торговым агентом, или ведущим на радио, или менеджером в офис...

— Надо менять структуру экономики в сторону новой индустриализации — в пользу появления и развития так называемых высокопроизводительных рабочих мест. Высокопроизводительные рабочие места — это те рабочие места, где производят продукцию с высокой добавленной стоимостью. То, что связано с инновациями, новыми технологиями...

Задача эта, безусловно, архисложная, особенно в условиях недостаточного финансирования. Бизнес может выйти на этот уровень только через инвестиции. Доступность инвестиций для бизнеса — актуальная для России проблема.

А кто должен обеспечить эти инвестиции?

— Обычные источники — банковские ресурсы. Задача государства сделать их реальными, то есть создать условия, при которых банки кредитовали бы под доступный процент. Сегодня банки дают кредит в среднем под 16-18 %... Это значит, что предприниматель должен в этом случае реализовывать инвестиционный проект с рентабельностью примерно 20-25 % как минимум. В современных экономических реалиях проектов с такой рентабельностью не так уж много.

На мой взгляд, как раз опора на предпринимательскую инициативу даёт стране шанс подняться. Но для этого бизнесу надо создать условия, в которых ему было бы экономически выгодно заниматься своей деятельностью.

Все это понимают, но воз и ныне там. Такое чувство, что кому-то невыгодно, чтобы страна шла по пути новой индустриализации...

— Система государственного регулирования сложна. В России этим занимается много ведомств, некоторые из них занимают противоречивые позиции. У научной общественности есть предложения, как сделать кредиты более доступными для бизнеса, как сделать так, чтобы они были направлены именно в обрабатывающую промышленность. Предложений много, они обсуждаются, но решения о мерах стимулирования нового пути экономического развития страны должны принимать органы государственной власти.

Здесь очень много проблем. Государственная власть их точно понимает и предпринимает какие-то шаги, но нужны системные изменения. Старая экспортно-сырьевая модель экономического развития себя исчерпала. Нам нужна другая модель экономического роста, основанная не на сырьевом экспорте, а на производстве продуктов с высокой добавленной стоимостью, являющихся результатом высокоинтеллектуального труда, автоматизированного производства... Производства, основанного на безотходных технологиях, альтернативных источниках энергии...

Это задача, которую должно решить наше общество в целом — и государство, и бизнес. Роль государства — создать условия для бизнеса. Не надо мешать бизнесу. Если создать условия, бизнес придёт и всё сделает.

Большую роль на этом пути играет стратегическое планирование и управление, ими должно заниматься государство. Но это другое качество планирования, не Госплан, который распределял, сколько пар мужских носков выдать на-гора и сколько килограммов варёной колбасы произвести для продажи в том или ином городе.

За рубежом давным-давно реализуется такая модель стратегического управления: государство ставит перед обществом в целом цели и задачи, необходимые для развития страны. Под них — под эти цели и задачи — формируются меры государственной поддержки, последние создают условия, в рамках которых бизнесу выгодно достигать цели и решать поставленные перед ним задачи.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь