X

Подкасты

Рассылка

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать

«Людям нужно, чтобы с ними просто побыли рядом»: фотограф Евгения Гильденбрандт и её герои

Запрет на работу выставочных пространств в Перми уже несколько недель как снят, и в Центре городской культуры готовится новый проект. А пока что в ЦГК завершается выставка по итогам творческих мастерских, открытая ещё весной — мы посвятили её переживанию травматического и болезненного жизненного опыта, предложив пермским художникам поработать с этой темой. Сегодня мы продолжаем рассказывать об участниках выставки и публикуем очерк о фотографе и художнице Евгении Гильденбрандт, которая в рамках этого проекта обратилась к личным и семейным архивам и исследовала непостоянство и несовершенство человеческой памяти.

Евгения Гильденбрандт занялась фотографией больше десяти лет назад. В 2009 году, когда ей было 19 лет, она переехала в квартиру, доставшуюся в наследство от бабушки, и обустроила там свою первую студию — на это её в каком-то смысле вдохновило знакомство с известным пермским художником Юрием Лапшиным. Причём не столько сами его работы, сколько масштаб деятельности, который можно было явственно ощутить, посетив его мастерскую — огромную, доверху заполненную предметами творчества. Как только у Евгении в распоряжении оказалась собственная квартира, она с той же бескомпромиссностью принялась перекраивать её под собственное мироощущение:

«В квартире осталось много вещей из хрусталя, люстр, чучел, ракушек (в 70-е годы бабушка с дедушкой жили на Кубе, и перед отъездом им там надарили сувениров). Я не стала всё это уничтожать: мебель реконструировала, а из деталей люстр собрала бликующий щит, через который фотографировала. Панцирные сетки отделила от кроватей и снимала через них на просвет. Красила стены и потолок, рубила топором чехословацкую стенку — всё это был такой реванш, такой глоток свободы после школы и после жизни с родителями. Хотя в детстве меня понимали и демократично воспитывали, всё равно же хочется вырваться и сделать что-то своё».

Евгения Гильденбрандт Фото: предоставлено Евгенией

В этой квартире Евгения фотографировала полгода, а из лучших снимков собрала портфолио, с которым решила ехать в Питер: там она надеялась найти работу или проект, связанный с документальной фотографией. Переезд в Питер в результате состоялся, а вот с документалистикой не сложилось: работу в этой сфере она не нашла и в итоге стала снимать для модельных агентств. Сама Евгения называет это иронией судьбы: фэшн-фотография в списке её приоритетов была далеко не на первом месте. В Перми у неё к тому времени был опыт подобной работы, но он скорее проходил по разряду аргументов «против»: на местном уровне в конце нулевых индустрия выглядела довольно жалкой. Но, как бы там ни было, после месяца безуспешных поисков Евгения отнесла портфолио в одно из модельных агентств, которое просто было ближе к дому — туда её в итоге и приняли.

«Это был колоссальный опыт, — вспоминает она. — Через агентство проходило много людей, и я должна была сделать их фото так, чтобы выгодно показать внешность и физические данные. Это было интересно, потому что создавался такой антропологический срез, было любопытно наблюдать за людьми».

В том числе агентство работало с детьми, и Евгении очень запомнились многочисленные мамы, которые приводили туда своих детей: избыточно накрашенных, в каких-то невыносимых взрослых нарядах. К тому времени у неё было маловато опыта, и она ещё не знала, как противостоять подобному — только понапрасну тратила много сил, чтобы объяснить родителям, что в детях важна в первую очередь естественность. В конце концов Евгения решила провести эксперимент и довести всё до абсурда: в одной из съёмок она выставила свет так, что дети выглядели не просто взрослее своих лет, а представали этакими маленькими стариками. Съёмка, по её словам, была «жуткая», она показала её нескольким близким друзьям, а потом случайно забыла на флешке, которую сдала в агентство с другими материалами. Вопреки всем ожиданиям, её за это не уволили — просто потому что ни агентство, ни заказчики даже не поняли, что с серией что-то не так.

Одна из фотографий периода «Воздуха» Фото: Евгения Гильденбрандт

Постепенно Евгения приобретала опыт и вместе с ним — способность абстрагироваться от героя. Это было полезно, потому что дальше в её жизни появились и другие агентства, причём самые разные: одни были похожи на первое, другие представляли собой «почти эскорт», третьи оказывались действительно крутыми (но при этом фотографам там почти не платили — предполагалось, что сама возможность работать с моделями международного класса — это уже привилегия).

Так прошло около года, по истечении которого Евгения по личным делам вернулась в Пермь и стала сотрудничать с журналом «Малина», потом со «Стольником» и разными полурекламными журналами — не в последнюю очередь из-за возможности не просто снимать, но и видеть свои фотографии напечатанными.

Примерно в это же время в Россию пришла мода на лофты, и, вернувшись из одной рабочей поездки, Евгения предложила коллегам сделать первый лофт в Перми. Выбор пал на «Морион», который тогда ещё не был современным IT-кластером, как сейчас, а был полумёртвой заводской территорией, в которой часть цехов работала, а часть сдавалась в аренду. В одном из таких цехов вскоре появилась студия «Воздух»:

«Логотип для „Воздуха“, — вспоминает Евгения, — сделала дизайн-студия „КАМА“. Саша Бубнова и Никита Семёнов тогда принесли нам всего один вариант логотипа. И это тоже сыграло большую роль в моём становлении — этим они преподали мне такой урок бескомпромиссности: профессионал приносит один вариант, никакой возможности „поиграть со шрифтами“ и прочего. Я подумала, что и в фотографии хочу прийти к такой же уверенности».

Один из портретов авторства Евгении Фото: Евгения Гильденбрандт

В «Воздухе» Евгения проработала ещё три года — съёмки там были в основном коммерческие, но иногда удавалось и сделать что-то действительно особенное: например, отснять жюри фестиваля «Текстура», в которое тогда входили Ингеборга Дапкунайте, Вениамин Смехов, Борис Куприянов и многие другие замечательные люди.

Когда этап «Воздуха» завершился, Евгения снова переехала — на этот раз в Москву — и там нашла, пожалуй, одну из самых оригинальных работ в своей практике. В составе художественной группы она оформляла декорации для кино, рекламы и сериалов:

«В кино есть специфика: любое изображение, которое попадает на экран, должно быть „чистым“ по авторским правам, и поэтому для каждого фильма нужен эксклюзив. Его я и создавала: все картины в интерьерах, все материалы в руках персонажей и так далее».

Но такая работа вряд ли могла стать призванием всей жизни, поэтому вскоре Евгения снова вернулась в Пермь — на этот раз надолго.

«Возвращаться из столицы в провинцию, — рассуждает она, — очень даже хорошо. Я же уезжала не карьеру строить. Я не карьерист и не люблю большие города, ну и никогда не хотела уехать, не было такой цели. Тут я, конечно, испытала разочарование, связанное с комфортной средой: в Москве ты пользуешься благами большого города — магазины, транспорт, городская среда... А в Перми мне пришлось отказаться от самоката, но это мелочи по сравнению с тем, как я поменяла свою жизнь и улучшила её психологически».

Портрет художника Александра Грекова с дочерью Фото: Евгения Гильденбрандт

Очередной старт в Перми действительно был неплохим: Евгения оборудовала отличную студию, а возвращение приурочила к открытию собственной выставки в Арт-резиденции. Выставка называлась «Личные пространства», она была частью проекта для молодых художников «Вход», а её инициатором была пермская художница Ольга Молчанова-Пермякова:

«Я выбрала работы переходного периода: от фэшна к тому, что я делаю сейчас — вспоминает Евгения. — Это были женские портреты, снятые довольно крупно и распечатанные в большом формате, все они смотрели практически перед собой, и создавался довольно странный эффект: когда со стены на тебя смотрит несколько голов, много больше твоей собственной головы, это воспринимается необычно. Люди, работающие с крупными формами, например, архитекторы, тогда замечали, что я довольно дерзко обошлась с масштабом».

Отчасти этими замечаниями был обусловлен выбор формата для следующий выставки Евгении: она состояла из миниатюр, размещённых на металлических пластинках. В этой серии, по её признанию, уже была нотка театральности: в тот момент она сблизилась с театральной тусовкой, очень часть ходила в театр и даже окна её мастерской выходили на сквер у Оперного.

Обе выставки Евгения показала на «Арт-Перми», но практически сразу поняла, что это совершенно не её аудитория: слишком много «салонности»:

«Странно продавать портреты людей другим людям, поэтому от участия в салонах я отказалась навсегда. Сейчас я занимаюсь менее декоративными вещами».

Портреты, снятые с разницей в восемь лет Фото: Евгения Гильденбрандт
Фото: Евгения Гильденбрандт

Среди таких вещей — повторные съёмки людей, которые когда-то уже становились героями её фотографий. Это важная для Евгении серия, хотя началась она практически случайно. У неё в архивах остались фотографии восьмилетней давности, однако контакты героев были утеряны — до тех пор, пока ей не позвонил посетитель выставки «Личные пространства» и не сообщил, что прямо сейчас стоит перед портретом собственной сестры. Обменявшись контактами, Евгения сделала второй портрет этой девушки, а потом её стала преследовать идея найти вообще всех, кого она снимала в то время и посмотреть, кто как изменился:

«И сейчас, если я фотографирую юных героев, я сразу предлагаю им встретиться через пять-семь лет. Сложно сказать, зачем — может, закрываю личные вопросы. У меня есть провалы в воспоминаниях, я фрагментарно помню собственное детство и юность, возможно, через этих ребят я и себя прорабатываю».

Как раз этой темы касается один из проектов Евгении на выставке в ЦГК. Проект получился довольно чувственным и лирическим — и, если иметь в виду подобные серии работ, кажется довольно неожиданным, что к своим героям фотограф может подходить с определённой долей отрешённости. Но справедливо и это:

«Это может прозвучать цинично, но я далеко не всегда воспринимаю человека перед камерой как личность и персону. Скорее, как форму. Я очень хочу быть понятой правильно, ведь многие люди идут ко мне за честными психологическими портретами, но я сама не рискну предполагать что-то о человеке: я могу только догадываться. Многих (особенно, пермяков) подкупает, что я не заставляю людей улыбаться. Я предлагаю камерный формат, ведь многим людям сложно раскрепоститься, и они нуждаются в своего рода сеансе, где можно ничего не изображать».

По словам Евгении, она просто создаёт условия, в которых человеку становится комфортно, а способность сходу распознавать в нём психологические «зажимы» за годы выработалась сама собой. Главное — дать человеку спокойно посидеть, показать мастерскую и вообще отвлечь от мыслей о том, что не нравится ему в себе, а в итоге — немного сменить оптику его взгляда на себя самого. Это не моментальный процесс, поэтому Евгения привыкла нормально реагировать на то, что кому-то не нравится результат фотосессии:

«Бывает, что после съёмки человек может сказать: „Ну вот. Я так и думал, что это была плохая идея, я себе не нравлюсь“. А потом может пройти полгода, и этот человек напишет снова — и говорит, что на фото запечатлено именно то состояние, в котором он был тогда, но не находил в себе сил это заметить. Мы ведь запоздало реагируем на процессы, которые происходят внутри нас, и не всегда можем вовремя их распознать. А фотография помогает людям во всём этом разобраться».

Фотограф — не психотерапевт и не может брать на себя такую роль. Но тем не менее клиенты сами, без каких-либо просьб со стороны Евгении, часто доверяют ей что-то сокровенное: просто потому, что у них есть запрос на это. Часто к ней приходят люди (в основном девушки), которым сложно показать свою уязвимость в обычной жизни и которых камера сподвигает к большей открытости.

Портрет Лизы, включённый в выставку «Мерцание» Фото: Евгения Гильденбрандт

Одной из таких историй была история Лизы, фотографию которой можно было увидеть на выставке «Мерцание» в музее PERMM — эту драматическую историю Евгения Гильденбрандт рассказала «Звезде» год назад. А ещё она вспоминает историю своей тёзки, девушки с ДЦП:

«У неё сильно деформированы ноги, но при этом она не ездит на коляске, старается передвигаться пешком. Она очень симпатичная, во всём участвует, ведёт активный образ жизни — мы однажды пили чай, и она рассказывала мне о своих отношениях, у неё вообще очень бурная жизнь. Она говорила, что ненавидит, когда её жалеют, что она хочет, чтобы к ней относились как к обычному человеку, у которого просто одна нога на 20 сантиметров короче другой. И вот однажды она рассказала, что всегда мечтала читать сказки на радио. При этом она работала где-то в ТСЖ, на очень скучной работе. А тогда на эспланаде как раз действовал проект „Сказариум“, где разные известные пермяки читали сказки вслух».

Портрет Жени Фото: Евгения Гильденбрандт

Юлия Балабанова, которая тогда работала в филармонии «Триумф» и узнала от Евгении Гильденбрандт эту историю, пригласила героиню поучаствовать в проекте, и её мечта осуществилась. Непосредственно с фотографией этот эпизод имеет мало общего, но если бы Женя однажды не открылась фотографу и не рассказала о своей мечте, этого вполне могло бы не случиться. В этом и заключается гуманистический подход к фото, который очень занимает Евгению — в возможности дать человеку раскрыть себя и взглянуть на себя и окружающих по-новому:

«Сегодня в фотографии мы видим неидеальные тела и лица, некомплиментарные ракурсы, фотографы работают с телом и эмоциями, нередко получают психологическое образование. Думаю, это замечательно: чем больше разнообразия будут видеть люди, тем больше они будут понимать себя. Я вижу, что всё чаще люди готовы не только принимать свою „рабочую сторону“ (в фотографии есть такой термин), но и смотреть на себя шире, не бояться неудачных ракурсов и не думать, что случайный снимок может сделать тебя уродом. Я думаю, люди всё ещё сильно ориентированы на сообщества, пытаются соотносить себя с существующими примерами. Я за то, чтобы выбор таких примеров был как можно разнообразнее».

Как раз с этой темой связан новый проект Евгении под кураторством Любови Шмыковой, который скоро откроется в музее PERMM. Проект посвящён трудным подросткам, с которыми она работала в школе для детей с девиантным поведением «Уральское подворье». Сперва планировалось, что он будет исследовать уязвимость детей и подростков, которые оказались на обочине жизни и которыми никто не интересуется, но Евгения попыталась взглянуть на своих героев не так предвзято, как на них традиционно смотрят родители и педагоги.

Параллельно она затеяла проект о мигрантах, который сейчас пришлось заморозить из-за пандемии: для этого ей пришлось регулярно посещать учебный центр, в котором по субботам обучались дети мигрантов — в будние дни такие дети учились в классах обычных школ, чего им не хватало для нормальной социализации.

Одна из фотографий проекта о мигрантах Фото: Евгения Гильденбрандт

По сути, герои обоих проектов — изгои, неудобные для общества люди, а Евгения в этих проектах вступает на поле социальных проблем. И вступает успешно — это кажется особенно ценным, учитывая, что в её деятельности нет какого-то мессианства или сверхидеи, но есть любовь и внимание как к людям, так и к самому процессу фотосъёмки:

«Думаю, что иногда я вижу себя как какого-то коллекционера, и мне эгоистично приятно, что можно короткий момент времени обладать человеком и рассмотреть его так близко, как было бы невозможно в обычной жизни, да ещё и совпасть с ним, когда моё видение совпадает с его самоощущением. Какие бы сложные эмоции человек ни транслировал, я знаю, как обойтись с этим через фото. Большинству людей нужно, чтобы с ними просто побыли рядом, ничего не спрашивая и ничего не говоря. Само присутствие — это уже очень много».

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь