X

Подкасты

Рассылка

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать
Фото: Роман Горбатовский

Мы видим солнце и Лира с цветами для пластиковой мыши. Дайджест пермских драматических спектаклей, вышедших во второй половине пандемийного сезона

Почти завершился театральный сезон 2020-2021 годов. Он выдался для всех театров крайне непростым. В начале некоторые из них закрывались на карантин целых три раза. Вторая половина сезона прошла без особых потрясений, спектакли выходили вовремя, даже проходили те премьеры, что были запланированы ранее, но не вышли из-за эпидемии. В этом дайджесте Григорий Ноговицын рассказывает о нескольких спектаклях пермских драматических театров, которые как раз вышли во второй половине этого непростого пандемийного сезона.

ТЮЗ: «Я вижу солнце» (14+)

Фото: Роман Горбатовский

Говорят, лучшая режиссура, эта та, которой не замечаешь. Вот смотришь спектакль, и вроде ничего особенного. Ни тебе захватывающих приёмов, ни неожиданных подходов. Всё как-то даже слишком просто и ясно. Кажется даже стандартно. Но при этом никак не можешь понять, отчего же тогда сердце наполняется теплом, а глаза слезами. Пробирает, но неясно отчего. Просто пробирает. Худрук ТЮЗа Михаил Скоморохов всегда умел ставить такие спектакли. Правда в последние годы начало казаться, что он подрастерял этот навык. Но главная премьера уходящего сезона в ТЮЗе — спектакль «Я вижу солнце» — доказывает, что это только казалось. Ведь это тот самый спектакль, который цепляет самыми простыми, но чрезвычайно выразительными приёмами.

Премьера должна была состояться ещё в прошлом году, к 75-летию Победы, но в силу многих причин премьера состоялась только в этом январе. Материал к юбилею в театре выбрали необычный и незатёртый постановками — повесть грузинского писателя Нодара Думбадзе «Я вижу солнце». Действие происходит во время Великой Отечественной войны в грузинской деревне в тылу, поэтому и сам спектакль посвящён пермским труженикам тыла. Это самый масштабная и густонаселённая работа ТЮЗа за долгое время, поскольку жителей деревни играет весь актёрский состав театра и ещё студенты ПГИКа. Это неимоверное количество людей, одетых в чёрно-серое, посреди как всегда лаконично-стильных деревянных декораций Ирэны Ярутис, под потрясающую музыку Гии Канчели изображают как непосильные тягости, так и скромные радости жизни деревни в тылу во время ужасной войны.

Фото: Роман Горбатовский

По сути своей «Я вижу солнце» — это собрание разнообразнейших колоритных (хоть и происходящих на мрачном фоне) картин из жизни этой самой деревни. Герои спектакля учатся в школе, собирают с весёлыми песнями чай, ходят в гости, предают, прощают, делятся последним и как могут поддерживают и утешают друг друга. Все события тут объединены не столько сюжетом, сколько общей атмосферой и посылом. А проводниками по повествованию выступают главные герои — мальчик Сосойя (Степан Сопко) и его подруга, слепая девочка Хатия (Евгения Шишенина).

Фото: Роман Горбатовский

В течении спектакля они либо сами убеждаются в том, что даже в самую трудную годину человек должен оставаться человеком и не отчаиваться, либо убеждают в этом кого-то другого. Так очень простыми словами и выразительными средствами — через отличную актёрскую игру всего огромного состава (отдельно выделить можно разве что запредельно душевную Евгению Шишенину, и крайне трогательного Александра Красикова в роли старика Лукайи), грамотно расставленные акценты, весёлые и грустные музыкальные номера и прочее — «Я вижу солнце» без излишнего пафоса показывает ужас войны, тенью ложащийся на тыловую деревеньку.

При этом спектакль чётко доносит до зрителя невероятно банальный, но оттого не менее ценный вывод — добро и человечность победят. Несмотря ни на что. Как бы ни было страшно, тяжело и больно. Рано или поздно, но победят. Главное не опускать рук, честно трудиться, быть добросердечными и внимательными как к себе, так и к другим. А ещё уметь прощать. И тогда даже после самой непроглядной тьмы люди смогут, как прошедшая операцию на глазах Хатия в конце спектакля, увидеть солнце.

Фото: Роман Горбатовский

Поэтому «Я вижу солнце» в ТЮЗе — это редкий для наших дней пример точного, человечного, лишённого какого-то ура-патриотического нагара или изобличительной истерии произведения о людях, переживших ту страшную войну. Действительно отличный подарок к юбилею Победы, пусть и преподнесённый с изрядным запозданием.

Сейчас есть информация, что Михаил Скоморохов покидает пост художественного руководителя ТЮЗа, который он занимал более сорока лет. И если это так, то «Я вижу солнце» — это более чем достойный финальный аккорд для старого мастера.

Театр-Театр: «Сатурн» (16+), «Таланты и поклонники» (16+)

Фото: Никита Чунтомов

Сравнивать два разных спектакля между собой — это не комильфо, но тут я поступлю именно так, потому что, во-первых, один раз так уже делал, а во-вторых, эти постановки очень многое роднит. Объединяет «Сатурн» и «Таланты и поклонники» не только то, что это постановки русской классики, что их премьеры состоялись в январе в промежутке ровно в один день и что их поставили известные и титулованные режиссёры, которых в театральной среде принято называть «молодыми». Самое главное, что объединяет эти спектакли, это то, что они оба самым удивительным образом не следуют и даже противоречат декларируемым задачам, а также сообщают кое-что очень неприятное о целом поколении постановщиков.

В плане несоблюдения обещаний наиболее показателен «Сатурн». Его режиссёр Андрей Стадников известен яркими и необычными работами в формате документального театра или спектаклями, посвящёнными прошлому России. За один такой спектакль — «Родина» в Центре имени Мейерхольда — он получил спецприз «Золотой маски». И вот вместе с той же командой, с которой работал на «Родиной», Стадников поставил на Сцене-Молот спектакль, представляющий собой компиляцию истории старого князя Николая Андреевича Болконского из «Войны и мира» и последнего действия пьесы Варлама Шаламова «Анна Ивановна».

Фото: Никита Чунтомов

Согласно анонсам и словам режиссёра должна была получиться сильная и актуальная как никогда история про время и власть. Про то, что как бы ни был силён и властен диктатор, он всё равно состарится и проиграет если не своим условным «детям», которых он «пожирает» словно мифологический Сатурн, то самому неумолимому ходу времени. В общем, обещания и перспективы были огромны, и тем удивительнее, что при таком замахе на рубль, удар вышел даже не на копейку. Точнее никого удара вообще не произошло.

Во-первых, фигура отца-диктатора в замечательном исполнении Олега Выходова, вопреки обещаниям, не выглядит пугающей и проигрывающей. Скорее, наоборот. В первой части старого, больного князя искренне жалко, а вот всё его окружение, которое периодически крутится вокруг него аки планеты, кажется, тупыми, злыми, невнимательными сволочами, которым плевать на старика. Во второй части, где Выходов спиной к залу играет роль следователя, раскручивающего сфабрикованное дело заключённых колымского лагеря, у которых на лбах написаны характеризующие их слова-тэги, диктатор вообще оказывается победителем. Всех сломил, дело завёл, потанцевал в конце. Ну и ещё немного посмотрел совершенно неуместные тут настоящие детские видеозаписи актёров спектакля.

Фото: Никита Чунтомов

Такая демонстрация триумфа угнетателя, во многом получившаяся благодаря таланту и харизме Олега Выходова, по-своему даже интересна. Но вторая проблема «Сатурна» в том, что ещё на премьере было отчётливо видно, что он даже на чисто ремесленном уровне сделан довольно слабо. С тем, что некоторые элементы, вроде разбросанного на столе ПСС Ленина или растянутой на стене движущейся ленты, не имеют особого значения, а просто есть и особой роли не играют, ещё можно смириться, а вот некоторую претенциозность и излишнюю затянутость выносить сложно. Ведь из-за того, что он плохо простроен, спектакль невероятно тягомотен.

Особенно это заметно во второй части, которая фактически никак не была решена режиссёрски. Это очень длинный диалог одного человека с другими людьми. В нём обсуждают довольно серьёзные и страшные вещи, решаются людские судьбы, но при этом сам диалог никак не простроен по ритму и динамике, поэтому напрочь лишён какого-либо напряжения, нагнетания и саспенса. Это просто занудный разговор. Если это было так задумано, то зря, потому что такой подход к этому непростому материалу не работает от слова «совсем» и напрочь убивает всю его драматичность.

Фото: Никита Чунтомов

А поскольку вся драма убита, «Сатурн» в итоге выходит на редкость пресной, стерильной и абсолютно беззубой постановкой, никак не раскрывающей заявленную тему. Да, спектакль старается быть актуальным, но от его формы и содержания остаётся впечатление, что он опоздал лет этак на десять.

Что примечательно, ровно такое же ощущение возникает от спектакля «Таланты и поклонники» Марата Гацалова. Тут тоже много чего обещали, главным образом деконструкцию и переосмысление «архаичного театра Островского» (так сказано в аннотации). Подкреплял обещания хорошего и интересного зрелища тот факт, что ранее нынешний главреж пермской оперы вместе с композитором Сергеем Невским и художником Лёшей Лобановым поставил в Театре-Театре довольно успешный спектакль «Пьяные».

Но, как и в случае с «Сатурном», обещания не сбылись. Российский театр занят постоянной деконструкцией классических произведений уже чёрт знает сколько лет. Но что-то дельное и действительно по-новому раскрывающее произведение или разбирающее его на детали выходит крайне редко. «Таланты и поклонники» Гацалова явно не тот случай. Во многом потому, что никакой деконструкции там нет.

По идее её должны были создать особая сценография, музыка и видеоконтент. Для этого историю молодой актрисы Негиной (Вера Макаренко) и её поклонников решили показать на фоне закрытого наглухо железного противопожарного занавеса, на обломках театра, разбросанных по всему залу, с комментариями блогеров на видео и напряжённым звуковым сопровождением, по-своему давящему функционалу удивительно напоминающим саунд в «Пьяных».

Фото: Никита Чунтомов

И надо отдать должное работе постановщиков, выглядят всё это действие, музыка, оформление и видео довольно изобретательно и местами даже захватывающе. Ярких сцен и образов тут полным-полно: артисты, взбирающиеся на занавес по стремянке и без неё; эксцентричный новый русский Иван Семёныч Великатов (Михаил Чуднов) в золотом пиджаке и с постоянным сопровождением в виде хора, поющего названия пьес Островского; Марат Мударисов, стонущий в ванной; видеоблогеры, что иногда пересказывают или трактуют целые куски сюжета, и прочее. Вот только все эти яркие сцены никак не складываются в одну общую картину. Спектакль слишком зациклен именно на этих отдельных эпизодах, словно кичится их вычурностью и понтуется надуманной необычностью, отчего они выглядят откровенно затянутыми и всё действие просто вязнет в них, словно в болоте.

А под конец чувство меры, ритма и даже вкуса покидает сцену окончательно, и финал «Талантов и поклонников» показывают на видео, в котором все герои сидят за сценой и обсуждают отъезд Негиной. К затянутости тут добавляется ещё и максимальное злоупотребление приёмом с видео.

Фото: Никита Чунтомов

В итоге вместо разбора на детали, переиначивания старых или открытия новых смыслов пьесы Островского у Марата Гацалова и команды получился лишь краткий пересказ, из тех по которым готовятся к сочинениям или ЕГЭ. При этом большая часть заявленной деконструкции строится на откровенно устаревших приёмах, вроде того же самого видео. Не очень уместное его использование на протяжении всех 2010-х было чуть ли обязательным пунктом для работ всех молодых режиссёров страны. И в итоге со временем это превратилось в штамп, а потом в надоевший штамп. От этого «Таланты и поклонники» кажутся таким типичным спектаклем младорежа из 2010-х на максималках, отчего при всём своём стремлении быть современной и актуальной эта постановка смотрятся удивительно устаревшей. Собственно, как и «Сатурн».

Оба этих спектакля наверняка смотрелись бы свежо и оригинально в программе фестиваля «Текстура» или «Пространства режиссуры» в году этак 2011-м или 2012-м. Но появились они в 2021 году. Конечно, на основании двух работ делать какие-то выводы слишком смело, но громкие имена постановщиков и то, что «Таланты и поклонники» вместе с «Сатурном» вышли буквально бок о бок, всё-таки невольно подталкивают к одной мысли.

Фото: Никита Чунтомов

Ведь после этих спектаклей кажется, что та театральная лексика, приёмы и находки, которые использовали молодые театральные режиссёры на протяжении всех 2010-х годов, тот условный общий стиль театрального мейнстрима, который должен был бросить вызов закостенелости и штампам и на который ворчали консерваторы и охранители «великого русского психологического театра», в один не самый прекрасный момент взял и сам закостенел. Сам превратился в набор штампов и шаблонов. То, что ещё недавно казалось крутым, интересным и оригинальным, сейчас уже выглядит банальным и протухшим.

И в этом, на самом деле, нет ничего удивительного. Это даже естественно. Куда как интереснее задуматься вот над чем. Если этот стиль сдулся и перестал работать так быстро, меньше чем за десяток лет, то может, на самом деле, он всегда был таким тухлым?

Театр кукол: «Цветы для Элджернона» (12+)

Фото: Театр кукол

Худрук театра кукол Дмитрий Вихрецкий, кажется, питает какую-то страсть к американской фантастике второй половины XX века. Ранее он поставил масштабный мюзикл по «Вину из одуванчиков» Бредбери. И это было крипово в плохом смысле. В этом сезоне он поставил «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза, и это тоже криповато, но только местами и уже в хорошем смысле.

Жанр «Цветов для Элджернона» в Театре кукол обозначили как видеоспекталь, и да, пресловутое видео и камеру, снимающую вживую, тут используют постоянно, но это тот случай, когда данный приём применён максимально грамотно. Ведь камеры позволяют разглядеть основное место действия — небольшой лего-городок, где живёт лего-человечек в красной кепке, умственно отсталый уборщик Чарли Гордон, которому предстоит превратиться в гения путём экспериментальной операции и подружиться с мышонком Элджерноном, который такую операцию уже прошёл, но у него уже начинается регресс.

Фото: Театр кукол

С помощью лего даётся взгляд на все события от лица героев. Причём в разное время это взгляд разный. До операции и немного после мир для Чарли прост и однозначен, как кубики конструктора. Но даже так он бывает удивительным и жестоким. А после он буквально обращается в обычного человека, как и остальные персонажи, мир его меняется, с лего на более реальный (хотя он втречен на хромакее). И этот мир много сложнее.

Актёры в спектакле активно пользуются приёмом очуждения, заявляя это с самого начала. Вот мы, актёры, что будем играть спектакль, расставлять фигурки, направлять камеры, играть электрическую музыку на синтезаторе, озвучивать героев, включать записи. Вот актёр Павел Дитятин, играющий Чарли, говорит, что для достоверной имитации его речи наденет капу, а для имитации его письма будет писать левой. Но под конец, когда оптика героя изменится, актёры станут персонажами, чтобы потом снова выйти из образа. Единственный взгляд, который ни разу ни меняется, — это Элджернон. Потому что он тут буквально взгляд. Фигура мышонка появляется в спектакле ненадолго, а остальное время микрокамера показывает на экране то, как он смотрит на мир.

Фото: Театр кукол

Так, парадоксальным образом в «Цветах для Элджернона» через разрушение театральной условности происходит наибольшее погружение в максимально условный и фантастичный мир этого спектакля. На такое вовлечение удивительном образом работают даже порой дольно стрёмные эффекты компьютерной графики на экранах и насквозь фальшивые фоны хромакея. Но кажется, что тут они должны быть именно такими. Ведь таким способом спектакль отлично показывает странное состояние главного героя, его очень непростой ментальный путь и его трагедию. И в итоге спектакль даёт зрителю проникнуться сочувствием к лего-фигурке в красной кепке и мышонку, которого они почти не видели. Удивительный опыт.

Театр-Театр: «Мы» (16+), «Лир» (16+)

Фото: Никита Чунтомов

Снова Театр-Театр. Снова два спектакля. Снова оба по классике. Снова один на большой сцене, другой на малой. Оба пластические. Оба говорят о том, что, кажется, пришла в действие озвученная Борисом Мильграмом концепция «драматического шоу», для полноценной реализации которой обычные драматические спектакли предлагают переселить на новую, третью сцену театра. Которую, конечно, для этого ещё надо построить.

И именно к шоу ближе всего пластическая драма «Мы» по знаменитому роману Евгения Замятина. Показать тоталитарную антиутопию через танец — отличная идея. Ведь в самом начале книги её главный герой, житель Единого Государства, строитель звездолёта «Интеграл», нумер Д-503 рассуждал так:

«Почему танец красив? Ответ: потому что это несвободное движение, потому что весь глубокий смысл танца именно в абсолютной, эстетической подчинённости, идеальной несвободе».

То есть хореография — это идеальная аллегория несвободы для такого материала. И с хореографией в «Мы» всё хорошо, она крута, эмоции и состояния героев передаёт, не зря же спектакль ставил знаменитый Егор Дружинин вместе с Дмитрием Масленниковым.

Вот только с несвободой, как ни странно, проблемы. Дело в том, что обитателей страны будущего, в которой все люди спаяны в одно монолитное «мы» и всё их различие сведено если не к нулю, то к близкому нумеру, создатели спектакля решили сделать абсолютно разнообразными и отличными друг от друга. Юниф — универсальная, ничем не выделяющаяся одежда для каждого? Пусть у каждого героя она будет максимально уникальной и выделяющейся! Гимн, который тысячи человек исполняют в марше как один? Пусть во время таких общих исполнений вообще не будет никого унисона, и все кричат пусть одно и тоже, но всё же в разнобой! Ведь абсолютный порядок и единение, которые пугают тем, что в этом огромном механизме из человеческих душ не остаётся месту простому чувству, именно так и работает.

Фото: Никита Чунтомов

«Мы» Театра-Театра и правда пытается пугать, нагнетать страх и показать то, чем ужасна такая тоталитарная система. Но это не получается, поскольку в спектакле не понятно, что же такого страшного несёт людям это пластиковый мир, напоминающий помесь коворкинга и любой лаборатории из любого фантастического фильма. Противостояние бездушного Единого Государства и несогласных, выступающих за свободу чувств, в этом спектакле выглядит не конфликтом двух полярных и радикальных идеологий, а спором о том, под какую музыку лучше рейвится людям в прикольных цветных комбинезонах. Ведь больше ничем стороны тут не отличаются. Лучше, конечно, отрываться под то музло, что у несогласных.

В финале «Мы» сделан довольно интересный ход, которого нет в первоисточнике. Если там сопротивление продолжалось даже после ужасных потерь и предательства главного героя, то в театральном «Мы» никакой надежды не остаётся. Тут все радостно и добровольно проходят через «Интеграл». В спектакле это не звездолёт, а аппарат, уничтожающий душу и окончательно превращающий человека в живую машину. Это решение бы сработало и стало сильной точкой, которая позволила бы о многом задуматься, если бы сама сцена не смотрелась слегка комично. Всё из-за того, что такой жуткий «Интеграл» — это просто сваренный из прутков многранник. Он больше напоминает конструкции, что стояли когда-то на детских площадках, а не адскую машину.

Фото: Никита Чунтомов

Вот так и получается, что пластическая драма «Мы» берёт одну из главных антиутопий мировой культуры, которая поражает спустя сто лет после написания, и превращает её в нечто абсолютно безопасное, но зато красивое. И, как ни странно, винить в этом создателей нельзя. Просто они сделали, как сумели, вещь, абсолютно сообразную духу времени. В замятинском «Мы» чувствуется тяжкая поступь новых времён и авангарда, запах пороха и крови прошедшей и грядущей войны. В «Мы» Егора Дружинина и Дмитрия Масленникова чувствуется только запах пластмассового мирка, который, конечно, победил, но, если что, развалится от любого толчка и при этом не знает, что с этим делать.

Этот спектакль, по сути, театральная версия тех многочленных подростковых антиутопий, которыми был некогда завален прокат (серьёзно, кажется перед Театром-Театром уже в пору вешать траспорант-напоминание со словами: «Никто никогда не вернётся в 2012 год!»). Он такой же, как те фильмы: приятный и интересный внешне, хорошо сделан по форме, вокруг героя тут верится мир и при этом, несмотря на свой революционный и антитоталитарный посыл, это абсолютно стерильный и безопасный продукт. Потому что заявленный в нём протест — это, на самом деле, не желание высказаться о несправедливости, а просто товар. Ведь в рыночной реальности нашего пластмассового мира всё является товаром. Даже жажда справедливости и перемен.

Фото: Никита Чунтомов

На фоне такой беззубости «Лир» в постановке Ксении Малининой выглядит довольно смелым проектом. Вокруг идеи ставить пластические спектакли по классической литературе Малинина выстроила целый театр. Постановка на Сцене-Молот как раз стала коллаборацией «Свободного театра современного танца», балетной труппы и актёров ТТ, а также солистки театра «Балет Евгения Панфилова» Марии Тихоновой, которая и исполнила роль Лира.

Тут это не столько конкретный король, сколько образ некоего существа (его чуждость подчёркивает маска на затылке исполнительницы), стоящего в центре событий, которого разрывают как внутренние противоречия, так и внешние обстоятельства. Значительную часть спектакля можно прочитать как путь этого героя. Показывая его, Мария Тихонова обнажается как фигурально, так и буквально. Языком тела танцовщица совершенно невероятным образом рассказывает историю борьбы и поражения персонажа.

Фото: Театр — Театр

Впрочем, своя борьба, как с жестоким миром, так и не менее жестокими людьми есть и у остальных героев. Тоже условно шекспировских, хотя и их тоже можно считать как архетипы. А итог всех этих метаний, сражений и поражений раскрывается через важнейший образ всего спектакля — башню-клетку, в которой в начале находится Лир и которая возвышается в конце.

Фото: Театр — Театр

Текст Шекспира Ксения Малинина сохранила частично, и то крайне необычном образом, проведя его настоящую деконструкцию. Всем известная пьеса тут представлена в огромнейшем разнообразии её исполнений, интерпретаций и даже переводов на другие языки. В одном эпизоде можно услышать отрывок из фильма «Король Лир» Козинцева, в другом из постановки Льва Додина или английского театра, а кое-где текст звучит в форме рэпа или закодирован азбукой Морзе. Важнейшие для сюжета слово «затмение» в одной сцене показано проекцией на нескольких языках, а в другой по станам бегут многочисленные строки текста.

Фото: Театр — Театр

Так, с одной стороны, отдана дань уважения пьесе Шекспира и задан необходимый контекст. Но с другой стороны, демонстрируется, как за века интерпретаций и истолкований текст «Короля Лира» превратился в гипертекст. Постоянно один и тот же, и при этом всегда разный. Так Ксения Малинина предлагает свою очередную интерпретацию пьесы, выбивая её из оков слов и нарратива, а оставляя только эмоции и посыл, который передают пластика актёров и мощное визуальное и звуковое сопровождение. Работа художников Лёши Лобанова (постановка), Евгения Козина (свет), Даниила Никитина (видео) и композитора Павла Юферова во всём этом имеет огромное значение.

В итоге получается действительно захватывающее и интересное зрелище, которое, кроме сильных эмоций, предлагает новый взгляд на хрестоматийный материал и пытается как-то по-особому его раскрыть. Если странный концепт «драматических шоу» в Театре-Театре будет реализован именно так, как в «Лире» — оригинально и впечатляюще, — а не как в «Мы» — беспомощно, но зато красиво, — может быть, эта странная идея и заслужит себе право на жизнь.

***

Читайте также: Интервью с режиссёрами Михаилом Скомороховым, Андреем Стадниковым, Маратом Гацаловым.

Разговор с артистами «Свободного театра современного танца».

Дайджест драматических спектаклей первой половины пандемийного сезона.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь