X

Рассылка

Подкасты

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать
Фото: Анастасия Яковлева

«Я здесь за тех, кто не знает, что такое хоронить ребёнка». Как Дмитрия Жебелева судили по статье о дискредитации вооружённых сил РФ

Сегодня, 8 апреля, в Перми прошёл суд над Дмитрием Жебелевым. Судья Дзержинского райсуда признала руководителя фонда «Дедморозим» виновным по части первой статьи 20.3.3 КоАП. Во время процесса стало известно, что административное дело было возбуждено по указанию УФСБ.

В самом начале заседания адвокат Дмитрия Жебелева Ольга Бедерсон просит пригласить в суд представителя стороны обвинения и в качестве свидетеля должностное лицо, которое составило протокол об административном правонарушении — майора полиции Мазунину.

— Нам не понятно, в чём заключается правонарушение Жебелева, направленное на дискредитацию использования вооружённых сил РФ, — говорит Бедерсон.

Адвокат дополняет, что в деле также есть документы, которые вообще не относятся к Жебелеву — по этому поводу тоже нужно допросить сотрудника полиции.

Судья Лариса Богомолова отклоняет первое ходатайство, потому что кодекс об административном правонарушении не предусматривает участие стороны обвинения в процессе. А вот Мазунина может быть вызвана в суд после исследования доказательств.

Далее она оглашает материалы дела.

— Согласно протоколу Жебелев Дмитрий Геннадьевич 5 марта 2022 года, находясь по адресу, разместил на своей странице «ВКонтакте» запись следующего содержания: «Делай как должно и гори оно всё синим пламенем. В воскресенье, 6 марта, в 14.00, я выйду с одиночным пикетом в центре города... Я никого не призываю прийти. Поскольку сам буду там за тех, кто не знает, что такое хоронить детей. И за то, чтобы не узнали. Нет [Роскомнадзор]!» — доступной для обозрения всем пользователям сети «ВКонтакте»».

Судья продолжает зачитывать протокол, составленный майором полиции:

— В продолжение противоправных действий 6 марта на своей странице в социальной сети «ВКонтакте» он разместил запись: «Чтобы не было и что бы ни было», — и фотографию с плакатом в руках: «За тех, кто не знает, что такое хоронить детей и за то, чтобы не узнали. Нет [Роскомнадзор]!»» — чем публично выразил своё несогласие с действиями вооружённых сил РФ по проведению военной специальной операции на Украине. Тем самым Жебелев совершил публичный призыв к воспрепятствованию использованию вооружённых сил РФ и самим вооружённым силам, которые используются за пределами РФ в соответствии с нормами международного права, и совершил публичные действия, направленные на дискредитацию использования вооружённых сил РФ в ДНР и ЛНР в целях защиты интересов РФ и её граждан, поддержания мира и безопасности, которое используется на основании решения Президента с согласия Совета Федерации. Указанные действия подпадают под статью 20.3.3 часть 1.

— С данным протоколом согласны? — спрашивает судья.

— Нет, — отвечает Жебелев.

Судья просит пояснить. Жебелев произносит речь. Мы приведём её полностью:

— Как и указано в материалах дела, я здесь за тех, кто не знает, что такое хоронить ребёнка, и за то, чтобы не узнали. Очень странные дела у нас в стране, если нужно защищать в суде своё мнение о том, что нельзя убивать детей. Но я всё же приведу три доказательства, что имею на него право.

Во-первых, в результате любой войны — кто бы, когда бы и с какими бы целями её ни начал — рано или поздно гибнут дети. Я не буду спорить с теми, кто считает происходящее в Украинe «спецоперацией», а не войной. Пусть они дискутируют с толковым словарём русского языка.

Потому что, во-вторых, как это ни называй, итог один: дети уже умирают. В Россию уже приходят гробы с ребятами младше 20 лет, которые годятся мне в сыновья. ООН, членом которой является наша страна, уже подтвердила данные о гибели в результате военных действий в Украинe более 100 детей.

Всё это неизбежно приведёт и к детским смертям в России. Команда «Дедморозим», в которой я работаю, сопровождает более 150 ребят с угрожающими жизни и неизлечимыми заболеваниями. О них заботятся наши врачи, медсёстры, психологи, мы предоставляем их семьям высокотехнологичную медтехнику благодаря участию тысяч людей. Из-за «спецоперации» российских чиновников с 24 февраля уже выросли цены на жизненно необходимые этим детям лечебное питание, медоборудование и расходку. Часть этого сейчас вовсе недоступна.

Значит, кто-то из наших подопечных теперь рискует умереть от голода, потому что без специализированной пищи в 17 лет может весить 12 кг. Кто-то — задохнуться без аппарата ИВЛ, потому что не может дышать сам. Кто-то — захлебнуться своей мокротой без инсуффлятора-аспиратора, потому что его мышцы слишком слабы для самостоятельного кашля. Те, кому повезёт больше, могут провести все свои дни в реанимации.

В-третьих, я знаю, что такое смерть ребёнка. Потому как похоронил больше детей, с которыми знаком лично, чем почти любой другой человек.

Я помню Макса, который шалил, как обычный малыш, но потом синел и пыхтел, как старичок, из-за того, что его сердце не справлялось с такой непоседливостью. И слёзы его мамы с сестрой, похоронивших парня сразу вслед за отцом.

Я помню Алёну, которую начали спасать ещё до рождения, и что несмотря на все усилия, она дожила только до своей первой улыбки.

Я помню Илью, которого люди сделали самым популярным человеком на Земле, прислав на день рождения в детдом сотни открыток со всего света — от Канады до Японии, — и то, как его закапывали в жидкую глину под Кизелом.

Так что могу со знанием дела подтвердить написанное в материалах суда, в моём тексте и на моём плакате: я за то, чтобы вы не узнали, что такое хоронить детей. Жизнь ребёнка бесконечно дороже всего, что любой считает справедливостью, которой оправдывает хоть спецоперацию, хоть войну. Даже если это будет запрещено законом, я продолжу утверждать: просто нельзя убивать детей.

Ума не приложу, как это может дискредитировать ВС РФ. Но сегодня, уважаемый суд, вам решать, законно ли произносить такие слова в нашей стране.

Адвокат Ольга Бедерсон дополняет, что воспрепятствовать использованию вооружённых сил РФ никто не может, кроме верховного главнокомандующего. Она говорит, что Жебелев высказал несогласие, а сотрудники полиции приравняли его к воспрепятствованию использования вооружённых сил РФ. А в его постах и плакате вообще ничего не говорится о вооружённых силах РФ.

— Он нигде не пишет о спецоперации, — продолжает адвокат. — В сегодняшнем судебном процессе Жебелев пояснил, что сложившаяся ситуация привела к удорожанию лекарств и дети могут быть лишены возможности получать необходимые препараты для поддержания своей жизнедеятельности.

Судья зачитывает материалы дела. В них говорится, что информация о том, что Жебелев написал свой пост, поступила от сотрудника УФСБ. Там же сообщается о «некой Асауленко», которая сделала перепост записи Ильи Яшина на своей странице «ВКонтакте». На этом месте судья заканчивает читать материалы дела и резко переворачивает страницу.

Ольга Бедерсон вновь говорит, что большая часть материалов дела не относится к Жебелеву. Она просит их не учитывать при вынесении решения. Она говорит, что протокол об административном правонарушении был составлен с нарушениями. Сам протокол был составлен в Управлении ФСБ при участии некоего Кожевина П. В. Однако не понятно, кто это, там нет его должности. Она говорит и о других нарушениях, например приписках от руки.

После перерыва судья вызывает в качестве свидетеля сотрудницу полиции Мазунину. Та подтвердила, что проводила проверку по материалам, присланным из УФСБ, и составила протокол об административном правонарушении.

— Кто такой Кожевин? — спрашивает судья.

— Не могу сказать. Это сотрудники УФСБ, которые к нам ни... — разводит она руками.

— В деле есть письма от МВД к администрации Перми. Какое отношение они имеют к делу об административном правонарушении? — спрашивает адвокат.

— Они были составлены сотрудниками управления, то есть не нашим отделом, что были официально не разрешены публичные мероприятия, — отвечает сотрудница полиции.

— А какое отношения они имеют к протоколу, который вы составляли?

— Я точно не помню.

— Ну они с дискредитацией связаны?

— Я считаю, да, потому что гражданин выходил на улицу публично.

— И вы посчитали, что дискредитация — это потому что Жебелев выходил публично?

— Конечно.

— А под дискредитацией что вы понимаете?

— Вопрос снимается, — обрывает судья. — Доказательства представлены в протоколе. Оценка его будет даваться судом.

— А что касается воспрепятствия использованию вооружённых сил? — спрашивает адвокат.

— Там всё указано, — отвечает сотрудник полиции.

— Значит, ваши претензии к Жебелеву заключаются в том, что он вышел публично?

— В том, что он разместил в социальных сетях дискредитирующую информацию и она была доступна публике.

— вы только что говорили, что претензии были связаны с тем, что он вышел публично. Вы даёте два разных ответа.

— вы читайте протокол, — вмешивается судья.

Адвокат просит приобщить грамоты, которые подтверждают репутацию Дмитрия Жебелева, а также публичный отчёт о деятельности фонда «Дедморозим». Судья взяла отчёт в руки полистать, а потом сказала, что не понимает, зачем его нужно приобщать.

— Можете оставить его себе, — говорит Жебелев.

— Себе? Спасибо, я с ним ознакомилась, — говорит судья и отдаёт отчёт обратно.

В заключение адвокат Ольга Бедерсон говорит, что в протоколе к несогласию приравнивается то, что её подзащитный сделать не мог: препятствовать использованию и дискредитировать вооружённые силы РФ. Она говорит, что протокол об административном правонарушении составлен с нарушениями и не подтверждает вину её подзащитного.

— Наказание за несогласие — это, по сути, нарушение свободы слова. Гарантируется право свободы слова в Конституции РФ. Конвенция о защите прав человека и основных свобод тоже гарантирует каждому право свободно выражать своё мнение. Это право включает право свободно выражать своё мнение и распространять информацию. В связи с этим прошу суд не привлекать к ответственности подзащитного и прекратить дело.

Через полчаса судья Лариса Богомолова признала Дмитрия Жебелева виновным по части 1 статьи 20.3.3 и назначила ему выплатить штраф 30 тысяч рублей.

После суда Дмитрий Жебелев говорит, что надеялся доказать свою невиновность:

«Я не нарушал никаких законов и даже норм приличия, я даже пытался их соблюсти. Но есть и небольшой бонус: сейчас это всё сохранится в судебных архивах и это всё можно будет через десятки лет изучить. Когда-нибудь это всё пройдёт — может быть, завтра, а может быть, через десять лет. И наше дело будет песчинкой в кирпичике строительства чего-то нормального. А ещё хочу сказать: нельзя убивать детей!»

Адвокат Ольга Бедерсон признается, что исход суда был ожидаемым исходя из практики применения этой статьи. Она не согласна с постановлением и после ознакомления с результативной частью вместе с подзащитным будет обжаловать его в Пермском краевом суде.

***

Подписывайтесь на Telegram-канал пермского интернет-журнала «Звезда». К нему есть полный доступ. Страницы «Звезды» в Twitter и «ВКонтакте» доступны через VPN.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь