X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
19 октября 2019
18 октября 2019
20статей

Авторский проект историка Андрея Кудрина, посвящённый малоизученным, но от того ещё более интересным событиям, происходившим в Перми в 1906-1911 гг.

Пермь в столыпинском галстуке. Часть 18: Юность дипкурьера

Сын сапожника, говоривший на нескольких языках и объездивший полмира, успевший поучаствовать в двух революциях, побывать в ссылках, посидеть в тюрьме, повоевать и побывать в плену, он всегда был строг, выдержан и хладнокровен...

В один из декабрьских дней 1918 года, когда части Сибирской армии вели бои за Пермь, в кабинете председателя Совнаркома в Кремле появился посетитель из Будапешта — Владимир Урасов. Вместе с Лайошем Нэмети его направил в Москву к Ленину через границы и линию фронта лидер только что созданной Коммунистической партии Венгрии Бела Кун. Посланец с берегов Дуная остановился в столице у своих старых товарищей Клавдии Кирсановой и Емельяна Ярославского, с которыми его связывала революционная юность. Благодаря им, удалось установить его личность и принадлежность к партии.

Володя Урасов родился в Перми в семье сапожника. Закончил трёхклассную начальную школу и после перерыва, вызванного нехваткой средств на обучение в семье, поступил в первое городское четырёхклассное училище.

Открытка рубежа XIX-XX веков с изображением первого пермского четырёхклассного училища

Там в 1905 году он, будучи подростком, стал участвовать в работе нелегальной революционной организации учащихся, вошёл в выборный совет училища и от него был направлен на городскую ученическую конференцию (случались в то время и такие), которая приняла резолюцию с требованием отмены уроков Закона Божьего и пения гимна. Если осенью того бурного года власти вынуждены были терпеть подобное поведение, то после декабрьских событий в Мотовилихе директор училища поставил вопрос ребром — или учёба, или убеждения. Урасов выбрал убеждения и пошёл работать. Летом 1906 года его приняли на судомеханический завод братьев Каменских на Заимке. Пройдя в течение нескольких месяцев трудный цикл обучения, он стал слесарем в механическом цехе — работа с вполне приличным заработком в то время. К тому моменту Володя уже был членом одного из социал-демократических кружков, в который его вовлекла новая знакомая — Клавдия Кирсанова. От неё он получал различные поручения.

Владимир Урасов в юности

В июне 1906 года (в шестнадцать лет) он стал членом РСДРП. Помимо кружковой и пропагандистской работы, ему стали поручать более ответственные и рискованные дела. Урасов был принят в пермскую боевую патрульную дружину, кроме того, ему доверили сбор денег на революционные нужды. Для этого ему выдали две чековые книжки с отрывными талонами — одна для сбора средств на нужды пермского комитета РСДРП, другая — на нужды лесных братьев.

Фрагмент воспоминаний В. Урасова Фото: Из фондов ПермГАСПИ

Начальником дружины в тот момент был Авсей (Александр) Жоров, привлекалась она в основном для охраны конспиративных и явочных квартир, мест жительства видных партийных работников и агитаторов, тайных собраний и митингов. Нагрузка на дружинников значительно возросла с принятием устава боевой дружины, который был калькой с типового устава, разработанного Эразмом Кадомцевым. Сам Кадомцев в конце весны — начале лета 1906 года приезжал в Пермь для инструктирования пермской и мотовилихинской боевых дружин. Боевиков обучали тактике уличного боя, работе со взрывчатыми веществами, стрельбе из современных моделей оружия, прежде всего, пистолетов Браунинга и Маузера. Из-за усилившейся нагрузки на Жорова ему понадобился заместитель, и им избрали Урасова.

Первоначальные грандиозные планы по созданию разветвлённой боевой организации в связи с разгромом пермского комитета РСДРП в июне 1906 года реализовать не удалось. После того, как организация с приездом новых руководителей начала восстанавливаться, было принято решение об объединении пермской и мотовилихинской дружин в одну. Начальником объединённой дружины на короткий срок стал мотовилихинский боевик Костя Миков, а Жоров, Урасов и ещё несколько человек стали десятниками в ней. Но эта ситуация продлилась недолго. Комитет готовился к расширению легальных методов борьбы, а слишком самостоятельный Костя этому мешал, он организовывал дерзкие и нередко несанкционированные партийным руководством акции. Ещё до ареста Яши Рыжего СПРАВКАЙосель Фейгин некоторое время жил у Урасовых и, будучи сапожником, даже работал вместе с отцом Владимира, вероятно, даже в тот самый день, состоялось собрание дружины, на котором обсуждался её роспуск, а спустя некоторое время она была ликвидирована комитетом. Костя и ряд его товарищей с этим решением не согласились, но основанная масса дружинников его приняла, был среди них и Урасов. Ему и Жорову комитет поручил сохранить до лучших времен значительную часть оружия и взрывчатки.

Всё это время Урасов продолжал поддерживать связи и с руководительницей пермской военной организации РСДРП Клавдией Кирсановой, которая так же, как и Костя Миков, вела себя довольно самостоятельно по отношению к новому руководству пермского комитета и сохраняла связи с находившимися в заключении Я. Свердловым и К. Новгородцевой. По просьбе Свердлова в ноябре 1906 года она начала подготовку побега трёх боевиков из пермской губернской тюрьмы, для этого понадобились верёвочная лестница с крючьями и бомбы. Крючья и лестницу по просьбе Кирсановой изготовил Жоров, а Урасов сделал несколько простейших фитильных бомб, начинённых динамитом.

Пермский комитет, руководимый в то время Артёмом, поставил перед собой амбициозные задачи по выборам во II Государственную думу. Поскольку легальные методы агитации для РСДРП были крайне ограничены, партия развернула широкую разъяснительную работу с помощью доступных ей средств, прежде всего, прокламаций.

16 января 1907 года в конце 4-го акта спектакля с романтическим названием «Среди цветов» в городском театре с галереи в партер на головы зрителей посыпались листовки. Названия у них были незамысловатые: «Товарищи граждане» и «Обращение солдат к народу». На спектакле в персональной губернаторской ложе присутствовал кто-то из сановников, вероятно, сам губернатор, по требованию оттуда в зале включили свет и начали сбор прокламаций и поиски злоумышленников. Они длились не долго: прямо на том же ряду, откуда разбрасывались листовки, сидели двое городовых и поблизости ещё писец городского полицейского управления, кроме того, всё видел дежуривший на галерее околоточный надзиратель. Сначала полицейские задержали более полутора десятков молодых людей, но в конечном итоге оставили пятерых подозреваемых, среди них был и Владимир Урасов. При аресте ни у кого из задержанных ничего обнаружено не было, но проведённые по горячим следам обыски по месту жительства дали определённые результаты. В частности, в доме Урасова нашли две листовки РСДРП, одно воззвание, пару революционных газет, боевые патроны и т. д. После нескольких предварительных допросов в полицейской части его перевели в губернскую тюрьму.

Не успел он просидеть и месяца, как произошла попытка побега, к подготовке которого он был причастен. Урасов сидел в камере № 4, боевики, пытавшиеся бежать, совсем рядом — в камере № 6, а в камере № 7 находился Костя Миков. Всего через месяц с небольшим в эту компанию влилась и сама Клавдия Кирсанова.

В тюрьме ему запомнился Михаил Стольников, который в то время ещё не был переведён в одиночку и сидел с ним в одной камере. Он был закован в ручные и ножные кандалы, у него уже наблюдались некоторые странности, целыми днями он молчал в углу. Вскоре Стольников стал бояться воды и поэтому не ходил в баню и даже не умывался, по его одежде ползали вши. Ел очень мало, в основном хлеб, горячую пищу не принимал, отказывался от предложений со стороны товарищей, когда они угощали его чем-нибудь из своих передач, боялся, что его хотят отравить.

В тюрьме Урасов пробыл не долго, чуть больше трёх месяцев. В апреле 1907 года его без суда, в административном порядке, отправили на два года в ссылку в Вологодскую губернию, в город Вельск. Когда он вернулся в Пермь, все его попытки устроиться на хорошую работу оказались неудачными, а на прежнем месте его завернули сразу как «неблагонадежного». Пришлось работать поденно на лесозаводе и шить сапоги вместе с отцом.

В это же время возвратились из ссылки несколько его прежних товарищей, им удалось наладить связи с ещё оставшимися на свободе революционерами, как социал-демократами, так и эсерами. В разговорах они обсуждали возможные покушения на тех, кого считали провокаторами, вели подготовку к этому.

Копия телеграммы из пермского губернского жандармского управления в департамент полиции. Август 1909 года Фото: Из фондов ГАПК

В одну из августовских ночей 1909 года Урасов вместе с двумя товарищами перевозил на лодке из Мотовилихи в Пермь оружие, которое было передано ему на хранение после роспуска боевой дружины. Причалив к берегу напротив Слудской церкви, они поднялись на гору и направились на Большую Ямскую (сейчас улица Пушкина), где жил Урасов. По дороге один из них, Павел Тукмачёв, отделился и пошёл к себе. Когда двое оставшихся подошли к дому на Большой Ямской, их схватила полиция, ожидавшая в засаде. У Владимира нашли обрез трёхлинейки, несколько десятков боевых патронов, динамит, книжку с записями о составе некоторых взрывчатых веществ и пр.

Один из листов дела охранного отделения с упоминанием Урасова и Тукмачёва Фото: Из фондов ГАПК

Охранка пыталась представить это дело чуть ли не как возрождение лбовщины, ведя речь о боевой террористической группе эсеров. Однако на суде Урасов и один из его товарищей взяли всю вину на себя, а улик на остальных не хватило. Дело стало рассыпаться. В итоге их двоих осудили лишь за хранение оружия без разрешения, а остальных выслали в Архангельскую губернию в административном порядке. Урасов был приговорен к полутора годам тюремного заключения. Когда закончился этот срок, его сразу же из тюрьмы отправили на пять лет в административную ссылку в Якутию. Поначалу он попал в Верхоянск, потом был переведен в Якутск, затем в село Амгу, а оттуда в Павловское. В ссылке Владимир Урасов встретился с Клавдией Кирсановой и познакомился с её мужем Емельяном Ярославским.

В 1922 году Урасова в Москве вызвали в следственные органы, где ему был задан вопрос о том, не подозревает ли он кого-то из тех, с кем он проходил по одному делу в 1909-10 годах, в провокации. Он дал отрицательный ответ. Тогда ему были предъявлены документы, уличающие Павла Тукмачёва в работе на охранное отделение под романтической кличкой Чистое сердце. Любопытно, что после новой революции Тукмачёв оказался на службе в Красной Армии, воевал с интервентами и белыми на Северном фронте под Архангельском, где заслужил орден Боевого Красного знамени. Дальнейшая его судьба осталась неизвестной.

Копия сообщения в пермское охранное отделение от агента Чистое сердце. Май 1909 года Фото: Из фондов ГАПК

В августе 1913 года по случаю трёхсотлетия дома Романовых была объявлена амнистия, под которую попал и Урасов, получивший разрешение возвратиться в Пермь, где его тут же призвали в армию. С началом мировой войны его часть отправили на фронт. В августе 1914 года в одном из сражений в Галиции полк, в котором служил Урасов, был разбит, а сам он оказался в австрийском плену.

Владимир Урасов во время службы в Русской императорской армии

Скоро в лагере для военнопленных стали отбирать специалистов для отправки на работу в Будапешт. Требовались, в частности, фармацевты. Урасов выдал себя за одного из них. Кое-какие основания для этого имелись. Будучи в пермской тюрьме в 1907 году, Урасов сидел в одной камере с врачом Вадимом Штемпелиным, который был арестован за помощь лбовцам. Штемпелин щедро делился своими знаниями с сокамерниками, от него они получили и некоторое представление о лекарствах и их латинских названиях. В Будапеште оказалось, что этих знаний достаточно. Урасова взяли на аптечную базу, где он занимался упаковкой медикаментов.

В результате общего поражения центральных держав в ходе мировой войны и под влиянием революции в России в октябре-ноябре 1918 года в Венгрии была свергнута монархия и установилась Венгерская народная республика. Наступил период, аналогичный тому, что был в России в феврале-октябре 1917 года.

Точно так же, как за год до этого в России, тысячи военнопленных — только на этот раз русских, а не венгерских — принимали участие в революционных выступлениях рабочих и солдат. Уже 30 октября 1918 года был образован Будапештский Совет рабочих и солдатских депутатов. Одновременно с ним был создан автономный Совет солдатских депутатов из русских военнопленных. В его состав вошел и Урасов.

К этому времени из Советской России прибыла в Будапешт большая группа венгерских коммунистов, бывших военнопленных во главе с Бела Куном, который буквально за несколько недель до этого, будучи комиссаром Особой бригады 3-ей армии РККА, ещё воевал под Лысьвой СПРАВКАВ Лысьве есть улица Бела Куна с чехословаками и белогвардейцами. Урасов встретился с Бела Куном, у них нашлись общие знакомые среди старых уральских большевиков.

20 ноября 1918 года состоялась конференция, образовавшая Коммунистическую партию Венгрии. Для организации выпуска центрального органа партии газеты «Вереш Уйшаг» («Красная газета») Бела Кун привлёк и Урасова. Первый номер газеты был выпущен при самом непосредственном его участии: вместе с одним из венгерских товарищей он вручную крутил колесо печатной машины.

Уже на первом заседании ЦК Коммунистической партии Венгрии возник вопрос об установлении контакта с Москвой, с Лениным, и лучших кандидатур, чем Урасов и Нэмети (был в плену в России, научился изъясняться по-русски, воевал за красных в Гражданской войне) не нашлось.

Бела Кун выступает перед трудящимися Чепельского завода в Будапеште. 1919 год

После встречи с Лениным Урасов ещё около месяца провёл в Москве, а потом с поручением ЦК РКП (б) поехал обратно в Венгрию. Едва ускользнув от петлюровцев на Украине, он прибыл в Будапешт 21 марта 1919 года, в тот день, когда там началась своя «октябрьская революция» и была провозглашена Советская республика. Так же, как и в России, там была организована своя Красная Армия, главным противником которой стали не слабые венгерские белые, а интервенты — чехословаки, румыны и французы. За венгерских красных в составе интернациональных частей, как спустя двадцать лет в Испании, тоже воевали иностранцы — русские, поляки и другие славяне, немцы, румыны и т. д., но всё же абсолютное большинство красноармейцев составляли сами венгры. Урасов в Красной Армии не служил, но участвовать в боях ему приходилось: во время белого мятежа в Будапеште он с товарищами около суток оборонял гостиницу Унгария.

Советская республика в Венгрии просуществовала 133 дня, и была уничтожена интервентами. Новый режим развернул в стране жесточайший белый террор. Урасов вместе с венгерскими коммунистами эмигрировал в Австрию. Отсюда, по поручению Бела Куна, который тогда уже находился в Вене, он в апреле 1920 года ещё раз ездил в Советскую Россию с письмом. Вскоре в Россию потянулись и венгерские эмигранты во главе с Бела Куном СПРАВКАВ 1921-23 годах Бела Кун снова, как и в 1918 году, оказался на Урале и работал в Екатеринбурге, откуда по делам приезжал в Пермь.

Памятная табличка на здании Пермской городской Думы в честь выступления Бела Куна в Перми 1922 году. Фото: А. Зиновьев

Только в сентябре того же года Урасову наконец удалось вернуться на родину. Проработав некоторое время в ЧК, в апреле 1921 года он был направлен в распоряжение Наркоминдела, где его назначили дипломатическим курьером. Прежде чем выйти в 1941 году на пенсию, он успел побывать с поручениями почти во всех странах Европы и Ближнего Востока.

Владимир Урасов в период работы дипломатическим курьером Фото: Из фондов ГАПК

Урасов счастливо избежал репрессий, был награждён советскими и венгерскими государственными наградами, не забывал и родную Пермь, в 1950-60-е годы активно переписывался с пермскими архивами и журналистами. Он стал персонажем нескольких литературных произведений, среди которых книга В. Морозовой «Клавдичка», посвящённая юности Клавдии Кирсановой, «Баллада о дипкурьерах» В. Рудима, повесть В. Клочкова «Юность дипкурьера» и др. Умер Урасов в солидном возрасте в 1969 году.

Обложка книги В. Рудима «Баллада о дипкурьерах»

До самого конца жизни он вспоминал один эпизод из своей юности. В январе 1907 года, вернувшись домой с работы, Владимир Урасов обнаружил у себя в гостях двух незнакомцев, которые представились приезжими из Петербурга. Они сообщили, что у них к нему явка. Но он никому явок не давал и стал подозревать провокацию. Тогда незнакомцы ему сказали, что явку к нему им дал Миша Беленький (Михаил Шитов) — один из десятников распущенной боевой дружины РСДРП, который был против её роспуска. Оставив незнакомцев у себя дома, Урасов поспешил к Шитову, чтобы выяснить, в чём дело.

Михаил Шитов в тюремной одежде Фото: Из фондов ГАПК

Миша Беленький рассказал, что к нему по явке явились двое питерских товарищей, но оставить их у себя он не может (у него был конфликт с родителями, как тогда говорили, на почве партийных разногласий, они были категорически против его революционных увлечений), поэтому он послал их к Урасову. В итоге гостям из Петербурга всё-таки пришлось вернуться к Шитову, откуда он направил их в другое место.

Спустя некоторое время, возвратившись после смены, Владимир получил из рук отца записку от Михаила Шитова с просьбой посетить его в 9 часов вечера. Придя домой к Беленькому, он застал там около полутора десятков человек, среди которых узнал только хозяина, двух ранее встречавшихся с ним питерцев и Александра Лбова.

Лбова Урасов знал ещё с весны-лета 1906 года, когда в составе дружины охранял тайные массовки рабочих, лесные братья не раз их посещали. В сентябре и октябре они с Клавдией Кирасановой даже ездили на другую сторону Камы и ходили за речку Гайву в место, где скрывался Лбов с товарищами, и приносили им деньги от пермского комитета. Двумя питерцами были, очевидно, бежавшие из столицы боевики автономной группы террористов-экспроприаторов, возглавлявшейся Сибиряком, которые одновременно являлись работниками тайной патронной мастерской боевой технической группы при ЦК РСДРП.

Во время роспуска боевой дружины несогласные с этим боевики сдавали на хранение имевшееся у них оружие и взрывчатку. Михаил Шитов лично передал Жорову и Урасову около десяти устаревших кавалерийских винтовок Бердана, множество патронов к ним, две корзины с различными видами динамита (белый, коричневый и серый студенистый), два мотка бикфордова шнура, оболочки для бомб, капсюли-детонаторы. И вот теперь всё это богатство или хотя бы ту его часть, что хранилась непосредственно у Урасова, вся эта компания хотела получить от него назад.

Владимир Урасов так передал в своих воспоминаниях состоявшийся разговор:

«М. Шитов всем присутствующим доложил о том, что в моём распоряжении имеются оружие и динамит и, обратясь ко мне, он сказал: „Всё это имущество ты должон сдать нам“... Кому вам? — Я ответственное лицо, поэтому без разрешения свыше совершить никак не могу!

За такой прямой ответ — М. Шитову — А. М. Лбов похвалил, он сказал: „Молодец, Володя, дисциплинку знаешь!“ После чего я покинул ихнее совещание».

Эти слова Лбова Урасов запомнил на всю жизнь и часто их повторял в своих воспоминаниях и рассказах, переиначивая на разные лады. Очевидно, он осознавал, что в них содержится наиболее ёмкая его характеристика. И, кстати, подпольная кличка у Урасова тоже была подходящая — Комиссар.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь