X

Подкасты

Рассылка

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать

До апрельского референдума и после. Дмитрий Шульц — о том, к каким экономическим последствиям может привести коронавирус

Сегодня очевидно, что пандемия скажется на состоянии мировой экономики. Первыми отреагировали валютные рынки и отдельные сектора экономики — туризм, авиация и некоторые другие. Однако экономические последствия пандемии только начинают разворачиваться, и какими они окажутся в итоге можно только предполагать. Дмитрий Шульц, к.э.н., директор по макроэкономическим исследованиям Центра экономики инфраструктуры (Москва), рассуждает об этом.

Присказка

Сам факт кризиса в мировой экономике — по той или иной причине — был довольно ожидаемым: он прогнозировался, как минимум, с начала 2019 года. Прежде всего, текущий экономический рост в США продолжается рекордные 10 лет, но ведь законы цикличности экономики никто не отменял. Рано или поздно что-то должно было случиться, тем более что за это время на фондовом рынке США надулся пузырь, сопоставимый с тем, что было перед ипотечным кризисом в 2008 году. К 2019 году безработица достигла рекордно низких значений, что указало на исчерпание трудовых ресурсов для дальнейшего роста. Сработало сразу несколько индикаторов-предвестников рецессии.

Но предсказать именно такую причину начала рецессии не мог никто. Мы с коллегами ожидали, что Трамп будет удерживать ситуацию до ноябрьских выборов, а дальше «хоть трава не расти». Именно с этим мы связывали торговую войну с Китаем и немыслимое для западных стран давление на ФРС по поводу снижения процентных ставок. Но коронавирус внёс свои коррективы и стал тем спусковым механизмом, который запустил кризисные явления уже в начале года.

При этом Россия испытает двойной шок: во-первых, общее влияние мировой рецессии в результате коронавируса, а во-вторых, последствия распада соглашения ОПЕК+.

Китай — первый звоночек

Китай первым пережил последствия эпидемии. На его примере мы можем представить, с какими трудностями столкнутся остальные страны, которым ещё только предстоит тяжелая борьба с вирусом. При этом необходимо отметить, что КНР отреагировал очень оперативно и эффективно. Нет уверенности, что западные страны смогут так же.

Из-за закрытия производства и ограничений на передвижение в Китае промышленное производство в январе-феврале снизилось на 13,5 % к прошлому году. Услуги просели на 13 %, а инвестиции — на 20 %. Это беспрецедентный спад в китайской экономике, намного превосходящий любые, даже самые пессимистичные прогнозы.

Специфика нынешнего кризиса в том, что это не классический «шок спроса». Если обычный кризис, к которому мы уже несколько привыкли, связан со спадом кредитования, снижением потребительского спроса, падением экспорта, то сейчас мы видим шок со стороны предложения. Последний раз такой шок мир переживал в начале 70-х в связи с Арабо-Израильской войной.

Разрыв производственных цепочек

Итак, в чём специфика происходящих событий? Для борьбы с эпидемией властям приходится закрывать производства, ограничивать передвижение рабочих. В результате производство и экономическая жизнь замирают. Происходит т. н. разрыв производственных цепочек, когда одни производства не могут доставить продукцию, в результате останавливаются следующие стадии производства.

При этом, если потребление нефти, газа, угля, металлов после возобновления производств и исчерпания запасов возобновится, то последствия для сельского хозяйства могут быть долгосрочными. Дело в том, что из-за срыва поставок кормов фермерам приходилось пускать на мясо птицу и скот.

Сейчас видятся следующие экономические последствия эпидемии:

— разрыв производственных цепочек и спад производства;

— безработица и сокращение потребительского спроса;

— снижение внешней торговли;

— банкротства предприятий (в первую очередь, в транспорте, туризме и торговле) и физлиц.

Неплатежи и банкротства неизбежно повлияют на банковский сектор, а дальше на инвестиции и снова по кругу.

Двойной удар по России

Последствия от глобальной рецессии для России усугубляются распадом соглашения с ОПЕК. Напомним, что Россия в 2016 г. договорилась с ОПЕК и другими независимыми производителями нефти (Казахстан, Азербайджан, Мексика и др.) ограничить добычу нефти, чтобы привести в соответствие предложение и спрос на нефть. Проблема в том, что высвободившуюся нишу быстро заняли американские сланцевики. Поэтому распад соглашения ОПЕК+ был вопросом времени.

Тем не менее, возникает вопрос: зачем нужно было выходить из соглашения именно в этом году? Ведь к началу марта уже было известно про коронавирус и его влияние на экономику, про то, что эпидемия перекинулась на Европу. С начала года в стране запущены политические преобразования, которые должны были быть максимально «прикрыты» экономической стабильностью. Наконец, добыча нефти в России не будет расти до 2035 года даже по официальным прогнозам (см. проект энергетической стратегии РФ до 2035 г.) — возможности для освоения удаленных и трудноизвлекаемых месторождений ограничены. В этих условиях непонятно, какой нам смысл продавать «остатки» нефти по 30 долларов, а не за 50-60.

По всей видимости, наши переговорщики не ожидали, что последует такой решительный, и даже эмоциональный, ответ персидских нефтедобытчиков. Именно с этим мы связываем, что те нефтяные компании, которые ещё в начале марта лоббировали выход из соглашения ОПЕК+, после обвала нефти и рубля вдруг стали заявлять, что за произошедшее ответственны не российские, а саудовские переговорщики.

Итак, Россия испытала двойной шок. Сейчас сложно что-то прогнозировать, поскольку никто не знает, сколько продлится пандемия, на какие страны она ещё перекинется, какова в итоге будет паника на мировых финансовых рынках. Те прогнозы, которые ещё недавно казались пессимистическими, сейчас становятся базовыми, то есть наиболее вероятными.

С одной стороны, хочется провести параллели с предыдущими событиями 1998, 2008, 2014 гг. Тогда случалась резкая девальвация, рост инфляции, экстренное повышение ставки процента. До 2014 г. ЦБ практиковал поддержку рубля за счет растраты большой части золотовалютных резервов. Коммерческие банки замораживали кредитование и повышали ставки.

С другой стороны, мы сейчас функционируем в принципиально иных условиях и прошлые аналогии не совсем уместны. Многие наши коллеги указывают, что сейчас в России действует плавающий обменный курс, который способен ослабить внешние шоки. Что наш обменный курс практически отвязался от цен на нефть. Что у страны накоплены громадные золотовалютные резервы и фонд национального благосостояния при низком внешнем долге. Ну и относительно небольшая доля иностранцев владеет российским долгом — это значит, что даже в случае их бегства Россия не испытает существенного потрясения.

Как результат, пока (это ключевое слово) рубль относительно стойко переносит негативный внешний фон. Этому способствуют интервенции Минфина (в рамках бюджетного правила), Банка России. По некоторым сообщениям, Газпром выбросил на рынок часть валютной выручки. Многие аналитики называют в качестве равновесного текущий (на момент написания) курс доллара 75 руб. А по итогам года ожидают продолжение экономического роста на уровне 1 %.

Несмотря на пакет социальных расходов, мы не ожидаем роста реальных доходов населения — они будут обесценены инфляцией. Соответственно, возрастёт и уровень бедности (доля населения с доходами ниже прожиточного минимума).

Аналогичное влияние можно ожидать и на экономику Пермского края. Опыт предыдущих потрясений показывает, что ВРП региона ведёт себя таким же образом, как и ВВП страны. А вот доходы населения в периоды нестабильности в регионы снижаются сильнее, чем в среднем по стране.

Альтернативный сценарий

Однако эти прогнозы могут оказаться слишком оптимистичными.

Вспоминаются прошлогодние события в Казахстане. В связи с транзитом власти у нашего соседа начался отток капитала и падение тенге. В таких условиях нужно было бы повышать ставку, чтобы остановить падение валюты. Вместо этого на волне предвыборного популизма базовая ставка была снижена, были потрачены валютные резервы, увеличены бюджетные расходы. В итоге после выборов инфляция ускорилась и ставку всё равно пришлось повышать.

Нам кажется, что Россия сейчас идёт по схожему сценарию. Сейчас, в преддверии апрельского референдума, Центробанк, Минфин (по некоторым сведениям, и Газпром) тратят валюту на поддержание рубля. ЦБ РФ не повышает ключевую ставку. Поддержку рублю в марте-апреле окажут налоговые платежи. В случае, если продажа валюты из Фонда национального благосостояния для финансирования покупки акций Сбербанка будет происходить через рынок, то этот фактор также поддержит рубль.

А вот будут ли власти дальше, после референдума и празднований 9 мая, сжигать резервы ради поддержки рубля — вопрос. Если внешний фон не стабилизируется к лету, то, как подсказывает опыт, Минфин и ЦБ включат свою стандартную пластинку: этот кризис надолго, нам не нужно тратить накопленные резервы, нужно затянуть пояса потуже и т. д. В этом случае рубль будет снова отпущен в свободное плавание.

Равновесный курс в новых условиях, сегодня определить сложно. По всей видимости, он будет в диапазоне 90-100 рублей. Тогда и инфляция по итогам года может скакнуть до 7 % и выше, а ЦБ будет вынужден поднять ключевую ставку до 9 %. Спад ВВП составит 1-2 %.

***

Колонка психиатра Александра Вайнера: Почему самое главное сейчас — не поддаваться истерии.

Какие меры экономической поддержки своего населения предпринимают разные страны.

Рекомендации ВОЗ: Что такое коронавирусная инфекция (COVID-19) и основные меры предосторожности для защиты от неё

Онлайн-кинотеатры, музеи и библиотеки. Коронавирус в стране: чем заняться на самоизоляции

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь