Увидеть в Путине Наполеона Третьего. Экономист Дмитрий Травин о том, почему реформы в России маловероятны

Одним из героев вашей книги стал Аугусто Пиночет, «кровавый диктатор». Это вызывает вопрос: выходит, Пиночет с его кровавым режимом в определённом смысле делал благое дело?

— Это непростая историческая фигура, и даже экономистам, несмотря на множество убедительных фактов, бывает трудно согласиться, что во времена Пиночета существовали разумные экономические реформы.

Дело в том, что мы привыкли делить мир на чёрное и белое и воспринимать его в виде двух полюсов — добро и зло. Но в жизни так не бывает. В начале 70-х годов в Чили действовал легитимный, демократически избранный президент — Сальвадор Альенде. Он хотел для своей страны экономического блага, но методы достижения этой цели он выбрал не совсем верные. Несмотря на благие намерения Сальвадора Альенде, экономика была в очень плохом состоянии.

Генерал Пиночет, который пользовался поддержкой военных, в сентябре 1973 года осуществил абсолютно незаконный государственный переворот. Были жертвы, были преследования коммунистов. Но когда он утвердился у власти, с помощью молодых экономистов, которые получили образование в США, он начал проводить очень разумные реформы. В результате была создана настоящая рыночная экономика. Чилийская экономика начала расти, начали повышаться и доходы населения. И сегодня Чили — самая экономически развитая страна Латинской Америки с более высоким уровнем жизни по сравнению с другими странами. Она более стабильна, чем экономики таких крупных стран как Бразилия или Мексика, где богатство соседствует с нищетой. Вот такой парадокс. В экономике часто бывает, когда недемократический, «неправильный» подход способствует развитию страны, и пример Пиночета — не единственный.

Тогда, может быть, и к Сталину всё-таки применима характеристика «эффективный менеджер»?

— Тут другой случай. Представление о том, что Сталин навёл порядок в советской экономике — это миф. Наоборот, Сталин скорее усугубил проблемы.

Накануне того как он создал режим личной власти, экономика Советского Союза постепенно выходила из трудностей, возникших в ходе гражданской войны. НЭП позволил крестьянам увеличить производство и немного накормить страну. Но Сталин этот путь пресёк. Он решил, что нужна индустриализация. Основным источником ресурсов для этого в аграрном на тот момент Советском Союзе могло стать только крестьянство, поэтому в начале 30-х годов НЭП была ликвидирована, крестьяне объединены в колхозы. У них стали силой отнимать зерно, которое продавали за границу, а на вырученные деньги покупали западную технику для строительства промышленных предприятий. Как мы знаем, это привело к голоду и смертям миллионов.

Так вот, вывод из этой истории такой. Сталин оказался настолько неэффективным менеджером, что он не смог просчитать, сколько можно забрать зерна, чтобы не подорвать дальнейшее развитие сельского хозяйства. Даже если отвлечься от вопросов жестокости по отношению к собственному народу, нельзя было доводить крестьян до массового голода и до уничтожения скота. Потому что в результате наша страна оказалась слабее в годы ВОВ из-за подрыва сельского хозяйства и из-за того, что многие крестьяне настолько ненавидели советский режим, что переходили на сторону врагов.

То есть Сталин действовал в ущерб перспективному развитию страны, что никак не позволяет называть его «эффективным менеджером».

Очень разные экономические результаты одинаково диктаторских режимов. Есть ли всё-таки связь между политической системой и экономическим ростом?

— Из истории Пиночета, конечно, не надо делать вывод, что диктаторы всегда хороши для страны. На одного Пиночета приходится десяток авторитарных лидеров, генералов, которые захватывают власть, чтобы разворовать свою страну. Поэтому, в конечном счёте, авторитарные режимы, с точки зрения экономиста, конечно, плохи.

Хотя и демократизация автоматически не означает начала реформ — и тут примером может служить Украина. Но демократизация политической системы создает условия, в которых постепенно начнутся реформы.

Какую оценку вы как экономист можете дать периоду правления Владимира Путина с точки зрения модернизационных процессов в экономике?

— Последние 17 лет нельзя отнести к годам успешного экономического развития России. В начале правления Путина российская экономика росла, но это заслуга не экономической политики Путина, а высоких цен на нефть и газ. Далее наша экономика вошла в кризис 2008 года, и начиная с этого момента уже нормально не развивалась. К сожалению, Путин отказался от всяческих реформ. Вместо этого он активно занимался пропагандой, и ныне его имидж связан не столько с реальными достижениями в экономике, сколько с пропагандой. С точки зрения экономиста путинский период — это период застоя.

То есть Владимир Путин не мог бы стать героем вашей книги?

— Владимир Путин не стал героем этой книги, поскольку не является великим реформатором. Но в книге есть глава о французском императоре Наполеоне Третьем, которого Путин очень мне напоминает.

Оба образованные люди, хорошо понимающие, как работает экономика. На первом этапе своей деятельности оба принимали позитивные решения. Но потом и тот, и другой запустили экономику, увлеклись внешней политикой.

Что было дальше? Фактически Наполеон Третий довёл свою страну до тяжёлого внешнеполитического кризиса, когда прусская армия разбила французскую, и империя Наполеона Третьего под ударами немцев прекратила свое существование.

Путин тоже увлекается внешнеполитическими делами и на этом повышает свой рейтинг, но экономика находится в тяжёлом состоянии. К счастью, сегодня у нас нет сильных врагов, которые могли бы нанести по нам удар, поэтому путинская система просуществует ещё какое-то время. Но боюсь, её результаты будут так же печальны, потому что лидер думает, прежде всего, о своей власти, о её сохранении, а не о том, чтобы страна развивалась.

Правомерно ли говорить о реформаторах на уровне региона или это всегда история в масштабах страны?

— Отдельные регионы имеют очень ограниченные возможности варьирования экономической политики. Можно пытаться бороться с коррупцией и создавать лучшие условия для развития бизнеса. Но есть вероятность, что если какой-то губернатор начнет очень активно бороться с коррупцией, то его же потом и посадят. Теоретически можно пытаться снижать налоги в той части, которую получает региональный бюджет. Но получает регион мало, а обязательств федеральный центр навешивает очень много, так что снижать некуда. И получается, что пространство для региональных реформ очень невелико.

В мировой истории модернизаций картина схожая: практически не бывает так, чтобы страна развивалась плохо, а какой-то регион вдруг начинал развиваться очень хорошо, благодаря местному губернатору. Региональное неравенство существует во всех странах, но чаще связано с историческими или ресурсными факторами, а не с действиями властей.

В период высокой инфляции 90-х годов глава Свердловской области Эдуард Россель пытался выйти из кризиса с помощью выпуска своих собственных региональных денег, так называемых франков. Но из этого ничего не получилось, потому что по закону регионам запрещено выпускать собственную валюту, иначе это будет уже не единое государство.

Какие черты объединяют героев вашей книги? Что это за тип личности — реформатор?

— Это очень разные люди, но их можно объединить в три группы.

Например, есть ряд интеллектуалов-реформаторов, настоящих учёных, которые приходили в практическую деятельность для того, чтобы изменить свою страну. Иногда успешно, иногда нет. Пример — профессор экономики Людвиг Эрхарт в Германии. Он провёл реформы после Второй Мировой войны и восстановил нормальную работу экономики после ужасов гитлеровского правления. Пример такого человека в России — Сергей Витте, который, конечно, не был учёным, но он был блестящим интеллектуалом. Он хорошо разбирался в основах экономики и понимал, что необходимо провести валютную реформу для дальнейшего развития страны. Другой российский пример — Егор Гайдар.

Вторая группа героев книги далека от науки, но это энергичные, решительные политики, которые обладали здравым смыслом и в какой-то момент поняли, что конкретно надо делать. Пиночет относится именно к этой группе: он смог понять, как должна развиваться экономика. Одним из первых реформаторов такого типа был Наполеон Бонапарт. Он провёл очень важные экономические реформы, правда его погубила склонность к внешнеполитическим и военным авантюрам. Сюда же можно отнести китайского лидера Дэн Сяо Пина — абсолютно необразованного человека с сильным марксистским уклоном во взглядах, авторитарного лидера. Но у него хватило здравого смысла, чтобы повернуть свою страну после правления Мао Цзэдуна.

В отдельную категорию я бы выделил испанского диктатора, генералиссимуса Франсиско Франко. Он был очень плохим лидером. Он победил в гражданской войне левые силы и очень гордился тем, что спас страну от коммунизма. Правда сам Франко создал такую экономику, что она была ничем не лучше коммунистической. Но здравый смысл Франко проявился в том, что после 20 лет своего правления он дал своим соратникам карт бланш на проведение реформ, а сам отстранился. Это единственный подобный случай в мировой истории, когда человек после долгого времени неправильного управления страной начал реформы, причём не сам их проводил, а устранился и не стал мешать. Эти реформы оказались разумными, они прошли ещё при жизни Франко, а после его смерти началась и демократизация, и Испания стала страной Евросоюза.

Какие мотивы толкают реформаторов на серьёзные преобразования?

— Это очень хороший, но ещё не до конца исследованный вопрос. У нас есть множество исторических факторов, показывающих, какие принимались решения и как после этого развивалась экономика. Но что в этот момент было в голове у реформаторов, мы знаем плохо.

Я думаю, что мотивы бывают очень разные, например, добиться величия страны. Как мне кажется, Михаил Горбачёв стремился именно к этому.

А иногда у политических лидеров бывают локальные задачи, из которых вытекают более серьёзные реформы. Так получилось у Людовика XVI, который протратился на балы и войны, в результате чего бюджет страны пришёл в ужасающее состояние. Чтобы провести бюджетную реформу, король призвал Жака Тюрго, но тот, будучи интеллектуалом, понимал, что стране необходимы и другие преобразования.

Похожая ситуация была и в России. Егор Гайдар чётко понимал, что советская экономика неэффективна и нужны серьёзные преобразования. То же можно сказать про некоторых реформаторов стран Восточной Европы примерно тех же лет. Перед ними ставились локальные задачи, но они убеждали лидеров государств в том, что нужны более серьёзные перемены, чтобы страна могла двигаться вперёд.

Есть ли сейчас в России человек, способный провести реформы?

— В России есть человек, которого я с удовольствием внёс бы в эту книгу, поскольку по своим замыслам он этого заслуживает. Но пока у него не было возможности осуществить реформы. Это Алексей Кудрин.

Алексей Кудрин одиннадцать лет работал министром финансов и хорошо справлялся с этой работой. Но в какой-то момент он осознал, что страна плохо развивается уже не из-за финансовых, а гораздо более широких экономических проблем. Он заявил, что при том курсе, который проводит президент (на тот момент — Дмитрий Медведев — Прим. ред.), страна зайдёт в тупик и придётся повышать налоги. Но его мнение не было услышало, и он подал в отставку.

К сожалению, сейчас ситуация развивается в соответствии с его предсказанием. У нас тяжёлый бюджетный кризис, реальные доходы населения падают и после того, как Путин переизберётся в 2018 году, думаю, с большой степенью вероятности он повысит налоги.

В настоящее время, являясь главой совета Центра стратегических разработок, Алексей Кудрин готовит для Путина программу экономического развития страны. Когда она будет представлена, мы сможем её оценить, но в целом его взгляды на реформы очень здравы.

Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы программа Кудрина была принята к исполнению, и чтобы Путин после переизбрания всё-таки начал какие-то реформы. И тогда в третьем издании этой книги где-нибудь в 2025 году мне удастся дописать главу о Кудрине.

Это вероятно?

— Думаю, маловероятно. Мне хочется верить, но мой опыт и анализ, проведённый во время создания книги, подсказывает, что этого не будет.

***

• Читайте также колонку финансиста, инвестора, кандидата экономических наук Григория Баршевского о том, как политика снижает эффективность экономической системы.
• Колонка Дмитрия Шульца, кандидата экономических наук, доцента кафедры информационных систем и математических методов в экономике ПГНИУ о том, имеет ли право экономика называться наукой.