X

Подкасты

Рассылка

Стань Звездой

Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.Пожертвовать
Фото: Никита Чунтомов

«В каждом есть импульс творчества». Куратор Георгий Никич — о народном искусстве, производстве будущего и пермской культурной революции

В Музее современного искусства PERMM работает выставка «Предметы гордости и стыда...» На ней представлены не предметы искусства или украшения, а функциональные бытовые вещи — тележки, антенны, полочки, скамейки, стулья и многое такое, что трудно классифицировать и определить. Их сделали обычные люди, которые не ставили перед собой художественных задач. А собрал их художник Владимир Архипов, который вот уже несколько десятилетий подмечает странные «штуковины», а потом показывает их в музеях. Вместе с «штуковинами» на выставке рассказываются истории людей, которые их сделали. По словам Архипова, они «настоящие художники, которые не подозревают об этом». Куратор выставки Георгий Никич рассказал интернет-журналу «Звезда» о методе Архипова, страшном русском ренессансе и состоянии современного отечественного искусства.

Выставка Владимира Архипова «Предметы гордости и стыда...» о том, что «каждый человек — художник»?

— Да, так говорил Бойс. Если говорить о месседжах выставки, то их три. Первый: в каждом из нас есть импульс творчества. Иногда он находится в виде батарейки, но благодаря определённым условиям он проявляет себя. Поэтому первое послание звучит так: «Мы можем».

Второе послание: есть сложности с территорией, где мы можем. Слишком много обстоятельств, которые загоняют нас в определённые коридоры, которые заставляют нас думать не через «я могу», а через «мне дали возможность», «меня направили». Но именно территория современного искусства — это то место, которое позволяет каждому переосмыслить себя и найти путь самоконвертации.

Что такое самоконвертация?

— Это возможность пересмотреть свои способности и возможности в направлении желаемого. Мы живём в ситуации дефицита умения желать и запроса на будущее.

Запрос на будущее — это довольно широкая рамка. Хорошо бы увидеть горизонты, но приходится смотреть под ноги. Хорошо бы уметь хотеть не только на физиологическом уровне, но и создать платформу, на которой ты больше, чем социальный зверёк.

Фото: Кирилл Логинов

А третий месседж: выставка показывает, как связано внутреннее и внешнее, интуиция и делание, предметное и понимаемое.

И как она это показывает?

— В какой-то момент художник Владимир Архипов начал подмечать, как вещи бытового назначения аккумулируют совсем не то, что мы о них думаем.

Фото: Кирилл Логинов

Разве не то же самое сделал Дюшан?

— Дюшан — это поворот мысли. Он понял, что картины на холстах — это попытка удвоить реальность. Сначала художник смотрит в окно, осмысляет реальность, а потом переносит её в другое окно — картину. С этой точки зрения, искусство вторично по отношению к реальности. А Дюшан поворачивает ситуацию от подчинённого положения постановки искусства к демиургическому положению, когда искусство само творит мир.

И в чём разница между методом Дюшана и методом Архипова?

— Архипов тоже находится в этом повороте, когда искусство создаёт мир. Но Дюшану абсолютно пофигу все люди. Человеческое вокруг писсуара-фонтана не существует. Вокруг него существуют интеллектуальные процессы, интерпретация, роль и воля художника — то есть соображения семиотическо-философского порядка. И ещё писсуар — это серийный предмет, взятый из машинного мира, где всё одинаковое. У Архипова всё наоборот. В серийном мире он находит лопату в единственном экземпляре, которую человек сделал из дорожного знака.

Фото: Кирилл Логинов

Значит, он антрополог?

— Конечно! Он художник, впитавший в себя функцию антрополога. В его поле зрения попадают специфические люди, которые реализуют творческий импульс в ситуации дефицита. Вот, например, история о человеке, который сделал лопату из дорожного знака. Только что закончилась буря, которая смела деревья и дорожные знаки. Муниципальных служащих и нашего героя заставили сделать уборку. Складывая мусор в кузов машины, он чувствует в руках нечто лёгкое и удобное. Он откладывает дорожный знак «Дорожные работы», а дома делает из него лопату. Здесь описан творческий инсайд. Это же чистый концептуалист! Кабаков!

Фото: Русское бедное

А в чём отличие изобретателя от художника? Ведь изобретатель тоже испытывает инсайт.

— Изобретатель пользуется комплексом своих компетенций для того, чтобы планово что-то усовершенствовать. Изобретательность — это свойство профессии, которая за этим стоит. А у героев Архипова совсем другая ситуация. Вот, например, человек сделал душевую кабинку из дверей автобуса «Икарус». У него нет специального инженерного образования. Но есть садовый участок, на котором он захотел поставить душ. Он вспомнил, что на автобазе есть старые двери, поэтому он попросил своего соседа, который там работает, ему эти двери добыть. Это другого типа творческий импульс. Архипов говорит о народном искусстве.

Фото: Русское бедное

Впервые пермский зритель увидел работы Архипова на выставке «Русское бедное». И там содержался мощный политический месседж. У вас его нет?

— «Предметы гордости и стыда...» можно поместить и в социально-политический контекст. Если почитать тексты героев выставки, можно увидеть социально-экономический и исторический пейзаж российской провинции конца 70-х и 90-х годов. Это «русское бедное» богато напряжением, которое и порождает то, что является собственно выставкой. У рок-группы «Тупые» была песня с припевом «И грянет страшный русский ренессанс!» И вот про это «грянет» в щелях выставки и архиповского проекта тоже есть.

А проект Архипова до сих пор длится? Дефицита товаров уже нет, да и благосостояние людей выросло.

— В 2004 году я был куратором выставки «На курорт!» в Кунстхалле Баден-Бадена — богатом курорте на юге Германии. Перед выставкой мы послали в экспедицию Архипова — вдруг что найдёт. И вот он с переводчиком отправился по домам. Немцы предлагали ему красивые поделки, сделанные своими руками, но художник всё отметал. Но в одном доме он увидел нечто интересное: «А во что за у вас на кухне такой странный нож?» Ему говорят: «Да ну, это ерунда, просто у ножа деревянная ручка сломалась, я нашёл костыль, которым рельсы приделывают к шпалам, и приварил». Вот так работает зрение художника!

Да, есть разница между провинциальным российским контекстом, происходящим из бедности и дефицита, и интересом к усовершенствованию, дополнительной легитимации, сверфункциям в иностранном контексте.

Фото: Кирилл Логинов

На нашей выставке есть предмет из резиновых шин, которые бросают в воду и на них наползают улитки, потом их счищают. Создатели говорят, что не знают, почему это так происходит, им это неинтересно. Но они создали странную эстетику, когда на мелководье вылавливают улиток. Или какой-то человек создал из пластиковых бутылок ловушку для вредных насекомых. Предмет похож на «Распятие» Сальвадора Дали.

В общем, это свойство человека, которое обгоняет актуальную или ситуативную функциональную рутину. Копают все, а лопата из дорожного знака будет эффективнее других лопат.

Понятно, творческий импульс у простых людей не исчезает. А какова ситуация с современным российским искусством?

— У современного искусства есть важная функция — оно производит будущее двумя способами: либо критикует настоящее, либо показывает новые конфигурации смыслов, новые точки зрения, новые возможности видеть, понимать и думать. Государству его трудно поддерживать, ведь таким образом оно поддерживает критику политики, экономики и социума. Ему выгоднее сделать ставку на научно-технические инновации, которые не критикуют настоящее.

Фото: Кирилл Логинов

Это значит, что поддержка современного искусства в России схлопывается?

— Современное искусство связывает настоящее с будущим, оно отталкивается от прошлого. А сегодняшняя культурная политика направлена на стягивание прошлого с настоящим. Правда, современное искусство осталось в институциях, сознании, образовании, дизайне, рекламе. Это наработанный культурный слой, который работает.

Как вы оцениваете опыт пермской культурной революции?

— В начале 2010 годов Пермь была одним из важнейших центров современного искусства. Но политика требует опыта, а пермская культурная революция опыта не имела, она исходила из того, что времени мало. Нужно было чем-то жертвовать — либо временем, либо социальностью. На мой взгляд социальный проект должен был поддерживать культурный. Но социальный проект из-за нехватки времени не был разработан. Поэтому «революционеры» столкнулись с тотальным недоверием общества.

Фото: Кирилл Логинов

Но влияние культурной революции в городе заметно. Появились новые институции и художники. Кстати, значительная часть московских художников переехало из регионов. Понятно, что Москва работает как пылесос, который высасывает из регионов ресурсы и кадры.

В этом смысле, все пороки российской жизни отражаются и на современном искусстве. Рынок и институции работают плохо: первого как такового нет, вторые поддерживаются бизнесом и государством еле-еле. В общем, с искусством всё в пределах «русского бедного» — это то состояние, которое сформировано современной политической ситуацией.

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь