X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
11 октября 2019
10 октября 2019
Фото: Тимур Абасов
24статьи

Пермские учёные, разработки, открытия.

«Понимание, что можно чем-то помочь, превышает желание попрактиковаться»

Ровно месяц назад, 11 ноября, в классическом университете начала работу служба психологического консультирования ЦПО РИНО ПГНИУ «Lumos». Эта служба позволяет получить бесплатную поддержку специалиста-психолога любому студенту университета, которому это необходимо.

Причём инициаторами и сотрудниками этой службы стали тоже студенты ПГНИУ, психологи с разных курсов, к которым присоседились и выпускники. Для оказания помощи товарищам по вузу объединились 13 молодых психологов. Нам удалось встретиться с руководителем службы Евгением Шабалиным и её сотрудниками: Алексеем Чулошниковым, Александром Крайновым, Анжелой Кучумовой, Полиной Пищулёвой, Полиной Меркушевой и Светланой Малковой. Поговорив с ними, мы выяснили, как и для чего ребята решили создать такую службу, с какими психологическими проблемами к ним чаще обращаются студенты. А ещё мы узнали, как работа психологов может помочь не только одному человеку, но и всей стране.

Как возникла идея создать такую службу, как вы собрались вместе, почему решили этим заняться?

Евгений Шабалин:

— Эта идея, наверное, возникает в голове каждого психолога, который учится на втором-третьем курсе. Как применить свои знания и навыки, где их применить... У меня, например, это было на втором-третьем курсе, когда я активно начал интересоваться психологией, проходить различные дополнительные программы обучения... Первыми ко мне начали обращаться студенты. Я подумал, что мне нравится работать именно со студентами — людьми моего возраста, чьи проблемы либо мне близки, либо я с ними уже сталкивался. И так возникла идея создать в университете такую службу, где желающие могли бы консультироваться у специалиста. Меня очень удивляло, что в таком большом учебном заведении нет психолога, к которому студент мог бы обратиться.

Евгений Шабалин Фото: Тимур Абасов

Неужели раньше в ПГНИУ совсем не было штатного психолога?

Евгений Шабалин:

— Насколько мне известно, нет. Если он и был, то это был скрытый ниндзя-психолог, о котором никто не знал.

Александр Крайнов:

— На самом деле этот вопрос всегда решался самостоятельно самими студентами. Если ты студент-психолог, то можешь обратиться к кому-то из преподавателей, может быть, они кого-то порекомендуют или помогут сами. А студент другой специальности вынужден был обращаться в городские центры психологической помощи. Потребность у людей всегда была велика. На протяжении всего обучения возникает множество ситуаций, когда те или иные вопросы требуют очень быстрого разрешения, и это одна из причин, которая обусловливает необходимость такой службы. Например, в Высшей школе экономики или других вузах эта потребность была понятной. Там уже организована служба даже не студентами, а специалистами.

Александр Крайнов Фото: Тимур Абасов

Алексей Чулошников:

— Как родилась наша идея? Она витала в воздухе на протяжении пяти лет. Но в этом году, к моей великой радости, она была реализована. Потенциально наша служба сможет в разы повысить конкурентоспособность выпускников нашего университета. Особенно при такой организации. Насчёт работы со студентами... Я считаю, это наиболее благодарная публика, потому что это такой возраст, в котором ты хочешь и можешь что-то менять.

Значит, это была инициатива студентов-психологов, которые возжаждали практики? Инициатива «снизу»?

Евгений Шабалин:

— Да, мы про неё постоянно говорили, спрашивали, делали различные проекты. Но это всё так и оставалось на уровне проектов. Сейчас удалось собрать команду, которая хочет работать. Теперь надо двигаться дальше.

Кстати, как подбиралась команда? Насколько я знаю, у вас работают студенты разных курсов, и даже выпускники.

Евгений Шабалин:

— Наверное, команда собиралась ещё с моего поста «ВКонтакте», где я сделал такой опрос: как вы считаете, нужна или не нужна психологическая служба в университете? И если посмотреть ту статистику, приблизительную конечно, то примерно 70 % ответивших, а их было около 250 или даже больше, высказались за то, что психологическая служба нужна. А некоторая часть людей готова была даже платить за это. Но подавляющее большинство пока платить не готово.

Полина Пищулёва:

— Я бы хотела добавить, чтобы не было путаницы, что нашим основным мотивом является не жажда практики, хотя и она в том числе... Но ещё есть понимание, что мы уже можем чем-то помочь людям. Оба мотива равнозначны. Даже понимание, что можно чем-то помочь, чуть-чуть превышает желание попрактиковаться. Я думаю, что многие со мной солидарны, я не одна такая.

Полина Пищулёва Фото: Тимур Абасов

Как руководители вашей кафедры, факультета, вуза отнеслись к этой инициативе? Они поддержали её?

Евгений Шабалин:

— Без заведующей кафедрой общей и клинической психологии и по совместительству директора Центра психологического образования — Левченко Елены Васильевны — наша идея не воплотилась бы в жизнь. Именно она сказала, что есть такая возможность, есть помещение, которое могут предоставить нам для практики, где мы сможем принимать клиентов. И мы за эту возможность зацепились очень крепко...

Полина Пищулёва:

— Буквально зубами в неё вгрызлись!

Сколько времени прошло от поста «ВКонтакте» до начала вашей работы и первых приёмов клиентов?

Евгений Шабалин:

— Полгода примерно. Точнее сказать не могу. Полгода разрабатывался сам проект, готовилась документация...

Евгений Шабалин:

— Да, мы не были знакомы с правильным оформлением документации. С тем, как грамотно составить необходимые документы в университете. Нам очень помогли в этом сотрудники Центра психологического образования РИНО ПГНИУ Анфиса Петрова, Анастасия Сюзева и Мария Люшина. Но это одна из составляющих подготовки к работе нашей службы. Вторая составляющая — это как раз подготовка специалистов. Потому что мы организовали работу так, чтобы можно было сначала посмотреть друг на друга, на команду, кто как работает, кто в чём силен, у кого какие слабости, на что нужно обратить внимание, чтобы повысить качество и эффективность психологической помощи. И организовали такую...

Полина Пищулёва:

— Интервизорскую группу.

Полина Меркушева:

— Да, на самом деле работать, готовиться к консультированию мы начали раньше, чем открылись.

Полина Меркушева Фото: Тимур Абасов

Полина Пищулёва:

— Мы это и сейчас продолжаем делать. Это неотъемлемая часть нашей работы, и нам не надо от этого отказываться.

Евгений Шабалин:

— И сейчас мы больше переходим в формат супервизии — это работа и обучение у опытных специалистов, которые согласились помогать нам на первых порах. Это Михаил Валерьевич Бурдин, Сергей Викторович Вайнштейн и Николай Александрович Стрелков. Они так или иначе контролируют качество и не дают нам отклоняться от профессиональной позиции. Их уровень работы достаточно высок, и я думаю, что наше взаимодействие не скоро прекратится...

Получается, у вас есть старшие коллеги, которые вам помогают?

Евгений Шабалин:

— На самом деле это обязательный атрибут хорошей психологической помощи: чтобы были старшие наставники, которые в некоторой степени контролируют качество оказываемой услуги. Для начинающих специалистов это крайне важно. Можно даже сказать — обязательно.

Александр Крайнов:

— Это и в других областях очень важно, чтобы был более опытный наставник, который мог бы в чём-то поправить, дать какую-то рекомендацию, но при этом чтобы ты сам находился в работе, сам разбирался... И уже формировался как профессионал. Например, интернатура у врачей, где они какое-то время находятся под руководством более опытного врача. То же и в психологии.

Полина Меркушева:

— В плане организации работы мы хорошо реализуемся. Кроме того, что есть интервизия и старшие коллеги, которые нам помогают, мы ещё проходим дополнительное обучение психологическому консультированию и психотерапии для профессионального развития.

Евгений Шабалин:

— В своей службе мы сначала постарались узнать, как это должно быть устроено. И мы стремимся соответствовать тем стандартам, которые признаны в мире.

Можно ли вашу службу назвать этакой локальной попыткой борьбы с весьма неопределённым отношением к психологам, которое есть в нашем обществе, не имеющем опыта системного обращения к таким специалистам?

Евгений Шабалин:

— Мы не считаем, что в нашей сфере больше неопределённости, чем в любой другой развивающейся области, что нужна именно борьба... Просто любое новое дело требует, чтобы участники определились с принципами работы, взаимодействия. Мы считаем, что должно быть всё правильно. Как мне видится одна из целей нашей службы: это ещё и психологическое просвещение. Рассказать о том, что такое психология и чем она может помочь человеку в жизни. Но чтобы доверие к психологам сформировалось, нужна образовательная и просветительская работа.

Алексей Чулошников:

— Ведь до сих пор в сознании многих людей существует определённая путаница. Смешивают специалистов разного рода: врача-психиатра, врача-психотерапевта и психолога. А ведь между ними есть существенная разница. Психолог в первую очередь работает с нормальными людьми, помогая решать проблемы, которые возникают на жизненном пути у большинства людей. Но до сих пор у нас срабатывает стереотип: если ты идёшь к психологу, значит, с тобой что-то не так.

Алексей Чулошников Фото: Тимур Абасов

Евгений Шабалин:

— Вообще, у нас всё, что связано с «пси», сразу же вызывает страх: я что, ненормальный?

Александр Крайнов:

— Надо понимать, что у нас есть очень хорошие, очень сильные школы, например патопсихологические, нейропсихологические. У них есть мировая известность, большая историческая практика. Но сейчас, к сожалению, государственная политика в отношении психологии довольно пассивная.

Получается, у нас ни «сверху», ни «снизу» не знают, как быть с психологами: у народа нет культуры обращения к психологу, а государство не знает, что с ними делать?

Евгений Шабалин:

— Просто нет особого понимания, зачем нужны психологи и зачем на них выделять деньги. Хотя я недавно читал, что в Иерусалиме была международная конференция по психотерапии и там выступал один из английских психотерапевтов — Дэвид Кларк. Он написал совместно с экономистом книгу о том, почему экономически выгодно внедрение и распространение психотерапии на государственном уровне. В Великобритании эта программа действует уже на протяжении пяти лет. Государство выделило большие деньги на подготовку специалистов, построили центры. Качество работы этих центров постоянно контролируется государством, проводятся исследования. Доказательства эффективности этой программы есть в открытом доступе.

Алексей Чулошников:

— На самом деле посчитать в экономических показателях — это достаточно несложно. Поскольку многие даже не психические расстройства, а психологические проблемы значительно понижают работоспособность человека. Их разрешение существенно могло бы повысить КПД нашего российского общества. Ведь государство тратит значительную часть своего бюджета именно на купирование последствий проблем, тогда как устранение причин этих проблем могло бы обойтись значительно дешевле. Это связано с отсутствием системного понимания проблемы. Многое не в нашей компетенции, но психологи при грамотной организации работы могли бы решить много проблем. И это выразилось бы в конкретных экономических показателях.

Александр Крайнов:

— Легко представить, в чём экономическая польза нашей службы конкретно в университете. Университет заинтересован, чтобы студенты учились хорошо, занимались исследованиями и их продвижением. Но если, допустим, студента Васю бросила девушка, у него с родителями какие-то проблемы: они его не слушают, не воспринимают, критикуют, друзей у Васи нет... В общем, если жизнь вне университета создаёт для студента много проблем, то странно ждать от него хорошей учёбы, мыслей об учёбе и о том, как себя реализовать... Притом у Васи может быть очень хороший потенциал для самореализации, для успешного развития в рамках своей специальности, он может принести пользу университету. И такая помощь Васе — хотя бы раз в неделю встречаться с психологом — здорово бы ему облегчила жизнь.

Алексей Чулошников:

— Вспоминается знаменитая пирамида потребностей Маслоу. Университет и исследовательская деятельность предполагают самоактуализацию, которая располагается на вершине этой пирамиды. Однако зачастую перспективные студенты испытывают трудности в удовлетворении потребностей, которые находятся у Маслоу на нижних, базовых уровнях, — это безопасность, приятие, уважение.

Фото: Тимур Абасов

Значит, есть какая-то специфика работы со студентами, раз на них идёт постоянное давление: учёба, семья, отношения?

Полина Меркушева:

— Дело в том, что учёба в университете, вообще в высшем учебном заведении, несёт в себе много нагрузки. И получается, что если ты занят чем-то другим, то ты не можешь справляться с ней в полном объёме, можешь заниматься только какой-то её частью. Поэтому я думаю, что появление в нашем университете психологической службы, которая может разгрузить голову студента от лишних проблем, — это хорошо. И энергия студента может быть направлена именно на ту нагрузку, которая является частью учёбы.

Александр Крайнов:

— Я поддержу Полину. Мне кажется, что в классический университет идут люди с определёнными требованиями к себе. И не всегда возможно реализовать эти требования, потому что у каждого человека энергетический ресурс ограничен. Ведь у студентов может быть разная мотивация. Условно: я иду для того, чтобы учиться для себя. Тут есть внутренняя мотивация. И есть те, кто идёт потому, что надо получить образование, потому что так хотят родители... То есть у вторых не внутренняя мотивация, а внешняя. Они находятся под давлением со стороны. И, чтобы избежать «наказания» и неприятностей, идут в вуз. Если не ошибаюсь, по статистике как раз студентам с внешней мотивацией то, что они делают, их собственные успехи и прочее, приносит меньше всего удовольствия и интереса. В конечном итоге они менее счастливы, даже когда чего-то достигают. Студенты с внутренней мотивацией делают то, что им нравится, потому что для них есть в этом внутренний смысл. У этих людей ощущение от достижений больше. Причём их не надо внешне к ним побуждать, их не так интересует внешнее поощрение, они делают что-то, потому что хотят это делать.

У вас уже были первые клиенты? С чем обращаются, что больше всего беспокоит студентов?

Анжела Кучумова:

— Студентов беспокоит то же, что уже перечислили про Васю: отношения с родителями, любовные отношения, ситуации с учёбой. Иногда приходят с такими мыслями: «Я хочу и готов вкладываться, я хочу развиваться, но я понимаю, что факультет или специальность, на которые я поступил, мне не подходят». Или, наоборот, выжимают из себя: «Нет, я всё равно буду продолжать развиваться здесь». В такой ситуации психолог может направить человека к осознанию своих истинных потребностей. Ведь когда мы встречаемся с нашими истинными желаниями, тогда нам не нужны какие-то ориентиры извне, чтобы понять хорошо это или плохо. Нам уже не нужны другие мотивации, ведь всё и так уже найдено внутри нас.

Анжела Кучумова Фото: Тимур Абасов

Алексей Чулошников:

— Я согласен с Анжелой. Несмотря на всю уникальность и разнообразие того, что тревожит приходящих к нам людей, многое упирается в некоторые общечеловеческие вопросы. И можно сказать так, что человек будет счастлив, правильно ответив на два вопроса: какую работу мне выбрать и с какими людьми мне быть? Это такие составляющие человеческого счастья. Можно сказать, что за ответом на эти вопросы к нам и обращаются.

По каким каналам вы распространяете информацию, как пытаетесь себя продвигать? Вы серьёзно этим занимаетесь?

Полина Пищулёва:

— У нас есть свой отдел PR, и первой нашей задачей было распространить как можно шире новость о нашей службе. Честно признаться, мы ещё не до конца реализовали этот этап, можно сделать гораздо больше: рекламу разместить, сделать бумажные листовки, объявления, плакаты. Мы над этим работаем, ведь это просто технические моменты, за которые надо просто взяться и сделать. Есть реклама на радио, реклама в университетских пабликах, должны были опубликовать новость на сайте университета. Так мы распространяем сведения о нас, что мы существуем. О том, чтобы нести просветительскую цель, мы думали в таком ключе: в нашей группе, паблике, в самом распространённом источнике информации размещается полезная информация. Она скорее ознакомительно-развлекательного и завлекательного характера — чтобы сформировать представление о нас, чтобы вызвать интерес у людей. Мы этим очень активно занимаемся. Я думаю, что для просветительской деятельности лучшее продолжение — это какие-то семинары, тренинги, лекции, выступления, там мы бы уже работали с большой аудиторией собравшихся людей. Это у нас дальнейшие планы, пока мы заняты другими делами.

Полина Меркушева:

— Да, у нас есть паблик «ВКонтакте». Там уже 192 человека на сегодняшнее утро. У нас голубая мечта, что их будет хотя бы триста, и тогда можно будет сказать «Ура! Нас много!». Основная просветительская деятельность идёт как раз через этот паблик, ещё эту функцию выполняет наш сайт — там есть информация о том, что такое психологическая помощь, как проходит консультация, как можно к нам обратиться. В паблике мы выставляем разную информацию. Например, у меня в голове есть идея выставлять постепенно разоблачения различных мифов о психологах. Какие мифы есть, почему они появились, почему это не так? У нас была идея выставлять книги, которые можно прочитать, которые могли бы быть полезны для клиентов, но с нашими комментариями, обзорами.

Значит, у вас планируется серьёзная просветительская деятельность? А ваше название «Lumos» ведь тоже связано с просвещением, светом?

Полина Меркушева:

— У нас был большой мозговой штурм, когда мы решали, какое у нас будет название. Было предложено огромное количество разнообразных вариантов — 50 или 60. Но в процессе голосования выбрали одно. «Lumos» — это свет. Мне кажется, что оно как-то интуитивно появилось и отражает очень многое: просветительскую функцию, просветление в себе, в личности через помощь психолога. В итоге выбрали то, что нужно.

Вы только-только запустились, у вас будет постоянная занятость в этом проекте, а проблем, скажем, с учёбой ещё не возникает?

Евгений Шабалин:

— Мы изначально так и планировали, чтобы проблем не возникало. Потому что на первом месте, естественно, идёт учёба. Потом — основная работа, которая приносит деньги. И только потом уже идёт свободное время, когда мы можем со спокойной душой, зная, что у нас нигде ничего не «горит», работать. Проблем не должно возникнуть с совмещением. У каждого из нас составлено своё расписание, когда удобно работать, чтобы не мешало другим вещам.

А есть ли у вас планы на долгое время, которые бывают у любого проекта?

Евгений Шабалин:

— Это проект долговременный, он направлен на то, чтобы подрастающее поколение психологов (те, что сейчас на третьем-четвёртом курсе) нас заменило, когда мы окончим университет. Чтобы служба обновлялась, была сменяемость кадров. Чтобы не было так, что мы её создали, окончили университет, разошлись по работам и всё... Основная стратегическая цель именно такая — организовать всё так, чтобы была сменяемость поколений.

Алексей Чулошников:

— В перспективе это может стать местом непосредственной практики для психологов. Сейчас наши студенты-психологи проходят практику в различных местах, но не все организации могут предоставить то, что может дать наша служба. И поэтому она может стать, скажем так, более органичным дополнением для психологического образования. Плюс заменяемость кадров: каждую новую группу специалистов мы будем готовить, оценивать... Таким образом будет проходить постоянное обучение.

Евгений Шабалин:

— Мы ещё рассматриваем варианты оказания помощи для не студентов. К нам нередко обращаются люди, которые не учатся в университете. Кроме того, в дальнейшем студенты, что были у нас волонтёрами, станут переходить в сотрудники и уже будут работать за деньги. Я не знаю пока, как это точно будет организовано, для кого будут платные консультации... Дальше, если сформируются такие специалисты, которые готовы будут проводить тренинги, тогда уже можно будет выходить на организации. Это уже коммерческая составляющая. Будет оставаться волонтёрская часть, и на коммерческую деятельность тоже будем постепенно выходить — через год-два. Ведь на одном волонтёрстве далеко не уедешь.

Но пока работаете бесплатно и зарабатываете себе имя?

Евгений Шабалин:

— Имя и опыт.

Полина Пищулёва:

— Мне хочется ещё добавить, что у нас проект первый в своём роде, отчасти экспериментальный. Ректор сказал, что нам дан год на эксперимент. В наших планах ещё есть хорошая доля неопределённости и скрытого потенциала. И ещё хорошо, что отношение к психологам изменилось, молодые люди постепенно-постепенно больше понимают, реже встречается фраза: я что, псих, к психологу ходить? Кто-то понимает, что к психологу ходить полезно, что немного облегчает работу.

Евгений Шабалин:

— Изначально фраза «Я пошёл к психологу» воспринимается другими со смехом: «Ты псих, что ли?». Но потом люди смотрят, как жизнь преобразуется у человека, как он становится более спокойным, целеустремлённым, жизнерадостным. Они видят, как его отношения с окружающими улучшаются, появляются гармоничные любовные отношения. После своего личного опыта с психологом, положительного, нормального, некоторые люди могут говорить открыто, что я ходил к психологу, он мне помог, я решил свои проблемы. Так формируется доверие, возникает интерес: может, мне тоже помогут?

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь