X

Новости

Сегодня
Вчера
2 дня назад
21 сентября 2020
Фото: Владимир Бикмаев

Николай Зернин: Справедливость — моё ремесло

10 февраля кандидату юридических наук, доценту Николаю Васильевичу Зернину исполняется 60 лет. Канун юбилея стал хорошим поводом для встречи и откровенного разговора.

Николай Васильевич, в области авторского права работает не так уж много цивилистов — как называют специалистов в области гражданского права. Вас — кандидата юридических наук, доцента Пермского классического университета —многие считают одним из ведущих представителей этой небольшой, но очень важной, в том числе и для нас — журналистов, когорты правоведов. Что определило ваш выбор?

— В моей жизни было нечто очень важное — Университет. Поступил на юрфак, правда, не с первого раза. Пошёл работать. В трудовой книжке первая запись — «кочегар в школьной котельной», а вскоре довелось стать воспитателем в интернате (эта стремительная «карьера» вызвала потом улыбку у членов Совета при защите кандидатской диссертации, когда зачитывался мой послужной список). Вторая попытка удалась.

Увлёк меня в студенчестве авторским правом наш декан Сергей Григорьевич Михайлов, занимавшийся проблемами интеллектуальной собственности. Он стал научным руководителем дипломной работы, которую я посвятил авторскому праву переводчиков. Потом были диссертация, защита, годы преподавательской и научной работы на кафедре гражданского права.

Согласитесь, что проблемы собственности, авторских прав не были самыми актуальными в юридической науке советского периода...

— Действительно, права на результаты интеллектуальной деятельности редко включались тогда в оборот — всё, по сути, принадлежало государству, в опале был и сам термин «интеллектуальная собственность». Существовала налаженная система выплаты авторского гонорара отдельным категориям творческих работников. Особого спроса на регулирование этих достаточно простых отношений практически не возникало, а потому и юристов, специализирующихся в этой отрасли, было немного. Занимались этой проблематикой скорее из научного интереса, нежели по поводу прикладных задач.

Но это вовсе не означает, что советское законодательство в области защиты творческих результатов было слабым. Это касается и современного российского законодательства об интеллектуальных правах. Оно априори соответствует мировым стандартам, так как наша страна является участницей всех важнейших международных конвенций, в том числе и в области авторского права. Другое дело, что оно стало отставать от жизни. Это связано как с изменением общественной формации в России, так и с появлением новых информационных технологий, таких как интернет.

Вообще хотел бы заметить, что, когда сейчас некоторые люди пытаются дать оценки советскому прошлому с позиций сегодняшнего дня, это вызывает у меня определенное внутреннее сопротивление. Ведь очень важно пережить события самому, войти в контекст эпохи не отстранённым читателем, а участником, чтобы понять многие оттенки из того, что разделено сейчас временем на чёрное и белое. Нужно хранить благодарную память о прожитом нами и нашими родителями пусть и неоднозначном времени, в котором было очень много разного, нуждающегося в глубоком осмыслении и объективном анализе.

Вас можно смело назвать человеком двух эпох, ибо вы уверенно вписались как педагог, учёный, практик в реалии новой России. Вы — независимый юрист, у вас есть своя юридическая фирма, ваш опыт и знания востребованы. Наверняка есть обращения граждан и в связи с проблемами неконтролируемости интернета, о котором вы упомянули?

— Не могу сказать, что он полностью бесконтролен. В последнее время сделано многое для защиты прав авторов и исполнителей сети интернет. Идёт активный процесс регулирования этой сферы. Он сложен и порой тернист. Что касается обращений, с ним связанных, их пока не так много. В основном консультируются по поводу нарушения прав в интернете фотографы и художники. Интернет — настолько трудно контролируемая сфера, что зачастую право здесь бессильно.

Но есть и другие проблемы, например, в арбитражных судах прошла волна дел, связанных с защитой прав на персонажи. Так, в выпуске различной продукции для детей активно используются образы популярных смешариков без учёта прав их создателей. Вместе с тем, согласно Гражданскому кодексу, персонаж — это охраняемый объект. И были инициированы массовые иски правообладателей в их защиту. Какой-то порядок всё же навели. В душе я тоже на стороне авторов, но... начались перегибы по поводу выплаты компенсаций. За факт использования одного персонажа минимальный её размер составляет 10 тыс. руб. Но представьте, делается контрольная закупка закладок в книги и тетради для детворы, где напечатаны какие-нибудь «Маша и медведи». Так вот компенсация начислялась судом за каждого персонажа в отдельности, будь их в данном произведении и в закладках хоть десяток. Сумма получалась огромная, непосильная, скажем, для владельца палатки, торгующей школьными принадлежностями. И мне, как ни парадоксально, пришлось бороться за справедливость уже на другой стороне, в том числе отстаивать иную позицию в научных публикациях. В настоящее время в закон внесены изменения, смягчающие порядок и размер взимания компенсаций, скорректирована и судебная практика.

У меня много сомнений по поводу возможностей «регулирования» всемирной паутины. На днях, к примеру, прочёл на популярном сайте острую статью, подписанную известным публицистом. И почти случайно узнал потом, что автор выступил с опровержением текста, к которому он, как выяснилось, не имел никакого отношения, но где использовался его стиль, его обороты речи. Вряд ли создатели этой фальшивки будут найдены и наказаны...

— Это интересная и важная тема. И мне довелось одним из первых в России опубликовать работу по проблеме противодействия мнимой атрибуции (как формулируется она в английском законодательстве). На Западе с этим столкнулись намного раньше и выработали определённые меры борьбы с данным явлением. У нас это пока правовая ниша, и если не поднимать эту проблему, она с места не сдвинется. Сейчас пытаюсь наконец закончить статью ещё по одному интересному вопросу о так называемых «двойниках» — злоупотреблении своим правом на внешний облик, схожий с внешним обликом другого лица. Это проявляется, например, в рекламе (где видим порой лица известных людей, которые не имеют к ней никакого отношения, — просто используются похожие лица). Подтолкнуло меня к изучению этой проблемы интервью популярной артистки, в котором она пообещала наказать такую мошенницу. Зная наше законодательство, подумалось, что сделать это ей будет крайне затруднительно, если не совсем невозможно. Решил выступить как бы «первопроходцем» в теоретическом плане — попробовать очертить границы права на внешний облик. Надеюсь, вскоре эту работу завершить...

Не так давно вы опубликовали статью о защите авторских прав в области декоративно-прикладного искусства. У меня вопрос: были бы наказаны местные депутаты, решившие снести пресловутых красных человечков и других монстров, заполонивших Пермь?

— Это интересная проблема баланса прав на носитель, в котором выражена творческая идея, и прав на само произведение. Думаю, что с точки зрения авторского права депутаты бы ничем не рисковали, ведь решение — какому «яблоку» или «табуретке» где стоять — принималось административными органами и подлежит отмене в административном порядке. Но уж коли дали разрешение на установку объекта, выполняйте договорённости!

Помнится, в одной пермской гостинице решили снести красочное панно во время переделки холла. Если защищать интересы собственника помещения, то ситуация, на первый взгляд, видится простой: панно, как духовная ценность, останется и после его демонтажа. Ведь, например, ледовая скульптура тоже когда-нибудь растает... У автора же — свои неотъемлемые права на сохранение целостности произведения. И подходы судей, в том числе и за рубежом, к решению коллизии столкновения прав собственности и авторских прав оказались тоже различными. Одни суды, исповедующие определённую научную концепцию, встают на сторону собственника, другие — художников. Здесь нужно исходить из баланса интересов тех и других, но, как мне представляется, такую ситуацию можно предвидеть на стадии создания произведения и решать её в договорном порядке по справедливости.

Мне как журналисту не раз приходилось сталкиваться с поверхностным отношением некоторых судей к специфике авторского права. Помнится, обычное «жалобное» письмо в редакцию трактовалось в суде как литературное произведение, и решение выносилось «...в соответствии с международным авторским правом». Склочник, искавший «демократической» популярности, просто ликовал: из-за того, что ему при публикации поправили ошибки, редакцию «приговорили»... к опровержению! Что вы думаете по этому поводу? Не требуется ли определённая специализация судей?

— Никогда не комментирую и не консультирую «по рассказам» — без предварительного изучения всех документов. По поводу специализации судей — согласен и замечу, что в этом направлении уже многое делается. В частности, недавно начал работу Суд по интеллектуальным правам, правда, в основном он рассматривает споры в сфере промышленной собственности. Применением так называемого «антипиратского закона» занимается исключительно Мосгорсуд. Суд по интеллектуальным правам был создан в системе арбитражных судов. В связи с этим следует отметить, что арбитражное правосудие ушло далеко вперёд по сравнению с системой судов общей юрисдикции. Состоявшееся недавно объединение Высшего Арбитражного суда РФ и Верховного суда РФ под руководством Верховного суда РФ напоминает объединение двух колхозов, передового и отстающего, во главе с председателем последнего.

А что вы скажете о третейских судах?

— Я долгое время являюсь третейским судьей при Пермской торгово-промышленной палате, а с недавних пор — заместителем председателя третейского суда при автономной некоммерческой организации «Независимая арбитражная палата». Последний был создан в Москве с целью специализации по решению споров, возникающих между Сбербанком и его клиентами. Я представляю его в Прикамье и вижу, как продуктивно и объективно он действует, помогая сокращать сроки рассмотрения обращений, избавляя от той громоздкой процедуры, которая существует в государственных судах, и, наконец, обеспечивая самое главное — справедливость, основанную на глубоком знании нашими третейскими судьями (а мои коллеги — очень квалифицированные специалисты, подбирал я их из «звёзд» — в основном самых талантливых выпускников нашего факультета) гражданского законодательства. Третейский суд рассматривает споры не только в банковской сфере. Считаю, что у третейских судов в России могло бы быть большое будущее, если бы не попытки использовать их порой для обхода государственных судов, что, безусловно, надо пресекать, но одновременно поддерживать и развивать при этом традиции третейских судов как очень демократичного и эффективного института.

А недостатков полно и в государственных судах — и я очень переживаю по данному поводу, оценивая изнутри изъяны этой системы и сталкиваясь с ними постоянно...

Вам приходилось помогать отстаивать авторские права своим товарищам по университету?

— Конечно, и неоднократно. Помнится, охотно консультировал наших филологов, когда разработанные ими чуть ли не впервые в России тесты на проверку знаний студентов стали без разрешения активно использоваться другим вузом. Дело даже дошло до суда. Конечно, авторам было обидно, что их оригинальные идеи были заимствованы без их согласия. Пришлось пояснять, что не надо путать идею и её воплощение. Поскольку патента на идею филологи не оформляли, защищать можно было только право на текст. А «плагиаторы» поступили достаточно просто: перемешали эти тесты, ввели свою редакцию, изменили некоторые из них, даже в ущерб качеству, — и в итоге явное «воровство» интеллектуальной собственности доказать не удалось. Но это был хороший урок...

Николай Васильевич, вы поддерживаете часто упоминаемый нынче тезис о том, что у нас, мол, наметилось «перепроизводство» юристов?

— Ситуация как и везде: специалистов много, хороших специалистов — мало. Найти хорошего юриста нелегко, поверьте. И мы ведь отстаём от развитых стран в количестве юристов «на душу населения». Однако, пусть на меня не обижаются, но скажу, что заочников-юристов, по моему убеждению, быть не должно, и особенно в судебной системе. Никакое самое налаженное дистанционное образование, «филиалы», прописанные в одной комнате жилого дома, не дадут стране и краю необходимое количество достойных юридических кадров. Врачей же дистанционно не учат. А ведь мы тоже имеем дело с людскими судьбами, зависящими от уровня квалификации юриста. Впрочем, и среди заочников вырастают очень грамотные и толковые специалисты с практическим опытом, но не об исключениях сейчас речь.

Должен признаться, что на сегодня преподавание занимает сравнительно малую часть в моей жизни. Работа практикующего юриста занимает много времени. К тому же, надо честно признать, несколько отстаю с годами от технических новаций, внедряемых в высшей школе в последние 10-15 лет. И мне не всегда нравится то, что вообще происходит с высшей школой в стране — все эти балльно-рейтинговые системы, которые уже не только студентов напрягают, но и на преподавателей начинают распространяться. И на что придётся тратить время? На определение баллов?..

Я всегда придавал особое значение лекции в процессе передачи знаний, семинарским занятиям — непосредственному контакту педагога с аудиторией, скрупулёзному совместному со студентами анализу жизненных ситуаций. Информационные технологии не в силах заменить это общение. Техника, различные тесты могут помочь в усвоении знаний, но не могут, на мой взгляд, воспитать юриста-гражданина.

Мне дорог мой университет, хоть с годами становится всё труднее совмещать преподавание с практической деятельностью. Здесь я не просто получил востребованную специальность, ставшую делом жизни. Это мой дом, в котором я встретил свою любовь, здесь учились мои дети, тоже ставшие юристами, здесь мои друзья и наставники. Связь со всем этим уже неразрывна, в каком бы качестве я ни трудился.

Иногда мне задают вопрос: почему до сих пор не защищаю докторскую? Отвечаю — потому что видел настоящих профессоров! Их знали все! Каждая новая монография, статья, выступление были событием, о котором говорили, спорили, обсуждали. Это редкий талант — продуцировать новые идеи, щедро делиться ими с учениками, владеть энциклопедическими знаниями и уметь их использовать во благо людей и науки. Я общался с истинными представителями русской, пермской профессуры — это эксклюзивные личности высокой культуры, умеющие «заглянуть за горизонт». Вы говорили о перепроизводстве юристов — вот кандидатов и докторов у нас действительно перепроизводство. Рядом со светилами себя не вижу, а быть одним из многих не хочу. Тем более сейчас я очень основательно занят процессом «схождения с небес на землю»...

Вот вы улыбаетесь, Николай Васильевич, а речь, очевидно, действительно идёт о чём-то важном. Какие «небеса» вы имеете в виду?

— В начале нашего общения я не стал корректировать беседу, когда мы сосредоточились на авторском праве. Действительно, этой проблематике я отдал значительную часть жизни, но сегодня меня в не меньшей мере интересуют проблемы, в том числе практического свойства, связанные с классической собственностью: недвижимостью, в частности, с землей. Интеллектуальные права — это своеобразные «небеса» юриспруденции. Но я остро ощутил потребность участия в «земных» делах — может, время пришло о вечном (и вещном) задуматься, может, хлеборобская фамилия обязывает...

А если серьезно, недвижимость и земля введены у нас в правовой оборот сравнительно недавно. Мы были к этому не готовы, и по сей день законодательство шлифуется, ибо обнаруживаются всё новые прорехи. Гражданский кодекс — наш основной документ — регламентирует, конечно, отношения в этой сфере. Его обновляют постепенно, по частям, но до «вещных» разделов руки пока не доходят. Здесь сталкиваются серьёзные интересы серьёзных политических групп, бизнесменов, криминала. Амбиции диктуют своё, а регулирование в этой сфере стало отставать от жизни — и, как следствие, возникает много споров. Причём не суды и не противоборствующие стороны зачастую виноваты, что защита законных интересов не всегда гарантирована правосудием. Впрочем, и суды не всегда последовательно отстаивают интересы собственников. Я встретился с ситуацией, когда на земле, находящейся в собственности у жительницы села, поставили нефтяную качалку, добывают «чёрное золото», а она ничего не может против них предпринять. Более того, никаких «дивидендов» от этого не имеет.

Вы участвуете в судебных слушаниях, защищая тех, кто нуждается в квалифицированной юридической помощи?

— Да, я частнопрактикующий юрист. Доверители, выбирая меня, конечно, ищут поддержки, защиты их интересов...

Судьи наверняка настораживаются при вашем участии в процессе?

— Не факт. Может, в арбитраже и проявляется определённое отношение, продиктованное уважением к моему опыту и позиции, но суды общей юрисдикции научная доктрина, похоже, не очень интересует. У меня порой складывается впечатление, что мы говорим с судьями на разных языках. Уровень их, безусловно, нуждается в повышении — эта проблема стала в разговорах «общим местом», и не я первый такое озвучиваю. Тем более, что ощущаю в этом и частичную вину факультета, и собственную. Значит, недостаточно хорошо готовим специалистов. Но нельзя же формировать состав судей преимущественно из секретарей и помощников судей, как нередко бывает. Это в корне неправильно — система не может развиваться за счёт себя. Ну, попал помощник к не очень трепетно относящемуся к закону и процессуальным действиям судье. Он и сам, став судьей, будет воспроизводить подобное. А нам такое «клонирование» надо?..

***

Деревню Зернино, что неподалеку от Берёзовки, Николай Васильевич в шутку называет своим «родовым поместьем». Отсюда уходил на войну с фашистами его отец, вернувшийся, слава богу, живым с фронта, чтобы всерьёз и надолго впрячься в тяжёлую колхозную лямку, а затем и стать руководителем сельского совета. Здесь учительствовала в начальной школе его мама. Это накладывало на мальчика особую ответственность и за учёбу, и за поведение. Он родился 10 февраля 1955 года: середина века, время, отмеченное для России хрущёвской «оттепелью» и ракетным противостоянием двух мировых систем. В стране, конечно, многое менялось в пору его детства и взросления, но здесь, в Зернино, технический прогресс словно замедлял ход. Хлеб его односельчанам, родителям и близким доставался нелегко. И это понимание тяжести сельского труда, искреннее уважение к простым работящим людям, глубинное ощущение своей малой родины — легли в основу личности будущего юриста и, думаю, многое определили в его жизненной позиции и становлении человека, сделавшего справедливость своей профессией.

От имени всех журналистов «Звезды» хочется поздравить Николая Васильевича, пожелать ему здоровья и успехов. И обязательно последовать примеру отца — Василия Сергеевича, который 8-го февраля этого года отметил своё 90-летие. Будьте счастливы, Зернины!

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
E-mail: web@zvzda.ru
18+

Программирование - Веб Медведь
Стань Звездой
Каждый ваш вклад станет инвестицией в качественный контент: в новые репортажи, истории, расследования, подкасты и документальные фильмы, создание которых было бы невозможно без вашей поддержки.