X

Новости

Сегодня
Вчера
09 ноября 2019
08 ноября 2019

Искры Фохата: жизнь и творчество Анатолия Городилова

Пермь, на самом деле, довольно маленький город, поэтому не так уж удивительно, что при работе с одной журналистской темой внезапно обнаруживаются разные пересечения с другими, иногда совершенно неожиданными историями и персонажами. Именно это произошло с нами месяц назад. При подготовке материала о двух особняках на Монастырской, снесённых в апреле, мы познакомились с Еленой Коневских, которая когда-то жила в одном из уничтоженных домов. Она оказалась дочерью Анатолия Городилова — удивительного пермского художника, который приложил руку к созданию многих объектов советского монументализма, а в конце жизни создал собственную этическую доктрину. Как оказалось, сегодня в сети очень трудно отыскать какую-нибудь информацию о нём — и мы, конечно, решили восполнить этот пробел.

Елена Коневских, бывшая жительница одного из вековых особняков рядом с мечетью, сегодня владеет значительной частью фотоархива своего отца, несколькими его картинами и письмами. Большинство его картин было роздано или продано, часть работ художник передал в коллекции пермских музеев, но всё же Елена смогла сохранить кое-что и в личном архиве, с которым нам посчастливилось познакомиться.

Елена Коневских в мастерской отца

У самой Елены воспоминаний об отце относительно немного. Её родители развелись, когда ей было четыре года — Елена жила с мамой, а с отцом встречалась в формате «выходного дня», поэтому многие детали его биографии для неё оставались загадкой. В тот период у Анатолия была своя жизнь — он много ездил по стране, долгое время жил в Питере, а когда находился в Перми, то часто уходил в походы по краю. Условия в таких походах были спартанскими, поэтому маленькую дочь он с собой не брал. Впрочем, недостаток знаний о том, как была устроена отцовская повседневность, для Елены компенсировался теми впечатлениями, которые она получала, приходя к нему в гости:

«Я так и знала о нём — в основном по его фотографиям и его картинам. Я его очень любила, и он меня любил больше всего на свете. В то время он состоял в Союзе Художников, обитал там, где ему выделяли мастерские, и именно в них я его навещала — мне навсегда запомнилась эта атмосфера, которая там царила. В мастерских всегда была масса разных интересных вещей, а ещё папа любил изобретать и постоянно мастерил что-то».

Одна из мастерских Анатолия Городилова

Однажды, например, Анатолий украсил свою мастерскую специальной декоративной штуковиной, которая представляла собой подвешенную к потолку спираль с птичьими перьями. По его замыслу, она должна была крутиться от дуновения ветра каждый раз, когда кто-то заходил в помещение. Спираль вышла тяжеловатой и не крутилась, но всё равно запечатлелась в памяти юной Елены. А ещё он однажды придумал ободок с магнитом, который вроде как должен был помогать от головной боли. По воспоминаниям Елены, этот ободок, в отличие от спирали, работал.

Анатолий беседовал с дочерью обо всём на свете, но вот о деталях собственной биографии и о своей семье особо не распространялся. Наверное, воспоминания о собственном детстве не доставляли ему радости: он родился 11 июня 1946 года во флигеле того самого дома, о котором мы писали месяц назад. Его отец, дед Елены, был спортивным инструктором. Он ушёл в другую семью — разыскав его спустя много лет, Анатолий не возобновил общения ним и, кажется, не испытал от этой встречи никакого морального удовлетворения. С матерью, работницей фабрики, они жили крайне бедно, иногда впроголодь — денег часто не хватало даже на самое необходимое, чего уж говорить о холстах и разных художественных расходниках. Тем не менее, он с детства практиковался в рисовании при любой возможности. Откуда в нём взялась эта страсть, от которой все остальные члены семьи были крайне далеки, сегодня можно только догадываться. Информации об этом сохранилось критически мало, и основной её источник — не искусствоведческие статьи и не очерки биографов, а обычный школьный реферат.

Творческая команда

Елена признаётся: конечно, никто не думал, что Анатолий так рано, всего в 52 года, уйдёт из жизни. К этому никогда нельзя подготовиться, разузнать и выспросить всё наперёд. К счастью, однажды к нему в гости пришла школьница — дочь одной из клиенток, — которой задали на дом реферат о какой-нибудь творческой личности Перми. Девочка выбрала Анатолия Городилова, подробно пообщалась с ним, и сегодня этот документ сохранился в семейном архиве.

Документ, кстати, потрясающий. В нём, помимо биографических данных и описаний творчества, есть несколько цитат Анатолия Городилова, и в одной из них он очень точно характеризует историю с двумя домами на Монастырской, в одном из которых он родился. Историю, которая совершится только через четверть века:

«Если в центре города сносят два довольно-таки живописных по архитектуре особняка, чтобы взгромоздить на их место гараж или гостиницу, это означает одно: наш город болен опасной болезнью — здесь борются с красотой».

Двор между домами на Монастырской

Из этого же документа можно узнать, что Анатолий Городилов выучился в Нижнетагильском училище, а работать художником-оформителем начал в 1974 году в Пермском художественном фонде. Для ценителей советского наследия это, пожалуй, наиболее интересная страница его биографии. Дело в том, что над советскими монументальными росписями, мозаиками и панно всегда работали целые бригады художников, и, как правило, в открытых источниках не сохраняется информации об этом коллективном авторстве — в лучшем случае до нас доходят сведения о руководителе проекта или авторе эскиза. Но историческая справедливость требует вспомнить всех, кто приложил руку к той или иной работе. В частности, по уникальным снимкам, сохранившимся в архиве Елены Коневских, видно, что Анатолий Городилов вместе с коллегами работал над мозаикой «Комсомол в решающие моменты истории» на Комсомольской площади, над рельефом на ЦВЗ и над многими интерьерными вещами, которые нам сейчас затруднительно как-то идентифицировать. Пожалуйста, взгляните на эти фото — вдруг вы узнаете, в каких именно фойе располагались эти росписи и рельефы.

В процессе работы над «Комсомолом в решающие моменты истории»
На фоне одного из рельефов
Интерьерная роспись
Панно (вероятно, дом быта «Изумруд»)

Но это сейчас мы начинаем осознавать ценность таких работ. А в те времена многие художники из Союза относились к ним скорее как к шабашкам. Анатолия они тоже не особо занимали. Он начинал с пейзажей, а со временем основной темой его работ стала старая Пермь — улицы, дворики, деревянные особняки и прочая уходящая натура. Картины из этой серии он в разное время передавал в Художественную галерею, в Краеведческий музей и в библиотеку Горького. Многие из них имеют не только художественную, но и архивную ценность — Анатолий запечатлевал на рисунках то, до чего, возможно, не доходили руки пермских фотографов.

Слудская церковь
Улица Монастырская
Снесённые дома напротив мечети

При этом Анатолий Городилов всегда старался быть максимально современным автором и не утопать в скучной пасторальности, свойственной многим его коллегами из Союза Художников. Поэтому «Старая Пермь», конечно, не могла стать финалом его творческого пути. Елена вспоминает, как в первой половине девяностых он радикально сменил имидж, обрился наголо и увлёкся новыми формами — в частности, приложил руку к созданию декораций к фильму «Взбунтуйте город, граф» 1991 г). Одной из декораций, созданных для фильма, была, например, специально построенная перед Оперным театром виселица. В те времена этот удивительный фильм, в котором сыграл будущий министр культуры Гладнев, как-то затерялся в массе всего остального постперестроечного безумия, и только спустя 25 лет он обрёл заслуженную славу, а в определённых кругах даже стал культовым. Так что вся команда проекта, безусловно, опередила своё время.

В процессе работы над декорациями «Взбунтуйте город, граф»

Примерно в это же время Анатолий Городилов отошёл от «мирских» тем, увлёкся религией и эзотерикой. Он бросил пить и курить, зачитывался письмами Рериха и проштудировал «Розу Мира» Даниила Андреева, о которой часто беседовал с дочерью. Из этих разговоров она запомнила, например, рассказ об «искрах Фохата» — пространственных знаках из Агни-Йоги, которые нужно уметь видеть. Городилов учился это делать: во всяком случае, его работы того времени становятся всё более иллюстративными и абстрактными, а на некоторых, казалось бы, обычных пейзажах, проступают потусторонние штрихи, всполохи и силуэты.

Одна из характерных поздних работ

Наверное, главным итогом его духовных поисков стала этическая концепция «Новое благочестие» и манифест программы «Знамя Мира», созданный вместе с несколькими соратниками под явным влиянием «Розы Мира» Андреева. В нём Городилов призывал к синтезу всех искусств и космической культурной экспансии:

«Наши потомки — единомышленники ХХ и ХХI века — направляя свои звездолёты на планету Венера, а также и на другие обитаемые планеты Мироздания, возьмут с собой голограмму программы „Знамя Мира“, программу ожерелья соцветия человеческого Духа. Это будет первый вернисаж на планете Венера перед лицом старших братьев по космическому сознанию».

Обложка манифеста

Этот манифест — безусловно, историческая и культурная ценность, которую следует сохранить и когда-нибудь издать. Как минимум — как один из ярких артефактов провинциальной художественной жизни девяностых. Что касается его сути, то, если вкратце, манифест представляет собой коктейль из эзотерических постулатов и нью-эйджа с примесью советского «космического» романтизма. Заканчивается проект манифеста предупреждением: «Гениев чёрного огня демонизма и мракобесия, глашатаев всех греховноизменённых деяний человечества, говорящих о позоре человечества и человеческого сознания, просьба программу не затенять своим присутствием».

Ещё одна из характерных поздних работ

Анатолий Городилов скончался в 1998 году, спустя пару лет после опубликования манифеста, и не успел должным образом развить содержащиеся в нём идеи. Однако, кажется, он оставил после себя больше, чем способен вместить любой семейный архив. В одной из папок, под стопками фотографий и карандашных набросков, мы с Еленой обнаружили небольшую записку, датированную, видимо, серединой девяностых. Начиналась эта записка так:

«Я не умер, плоть моя будет лежать на кладбище, а дух мой ещё пригодится. Жалко, нельзя ничего материального взять с собой. Нельзя так нельзя, дух важнее».

О проектеРеклама
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-64494 от 31.12.2015 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
Учредитель ЗАО "Проектное финансирование"
18+

Программирование - Веб Медведь